Крылья Мальгуса. Ступень пятая

Причем никто из них не покушался на генеральское кресло, оба заняли стулья для посетителей, правда, докладывали все равно в первую очередь императору, а если звонили ему, Ефремову, то сразу же включалась громкая связь на телефоне, чтобы император с сыном не упустили ни малейшего слова.

Принесли очередной доклад, а вместе с ним и ужин, потому что время было позднее, а поиски преступников не должны быть приводить к отказу от еды. Ефремов протянул докладную записку императору, но тот отрицательно покрутил головой и придвинул к себе тарелку обоснованно подозревая, что в ней найдется куда больше интересного.

— Пока по нулям, Ваше Императорское Величество, — сказал он. — Глазьева точно сразу на поражение?

Уточнение было важным, поскольку император отдавал приказ на эмоциях, эмоции схлынули, и императорское желание могло измениться. Пока можно было исправить хоть что-то, надо было попытаться это сделать.

— Совершенно точно, — подтвердил император.

— Отец, прошло слишком много времени. Возможно, теперь следует не убивать, а захватить живым?

— И Егор Дмитриевич, опять же… — намекнул оживившийся Ефремов, которому очень не хотелось влезать в разборки со столь крупным родом.

— Егор Дмитриевич еще ответит за бойню, которая случилась в больнице, — зло сказал император. — Переживать о том, чтобы его обидеть, мы не собираемся. Потому что он пренебрег четким приказом — никогда не снимать блокираторы с тела сына.

То, что пока даже на след сбежавшего Глазьева-младшего не могли напасть, в воздухе висело, но не озвучивалось. Тот порезвился в больнице, уничтожив всех, кто попадался по дороге. Он не особо скрывался и пару раз даже приветственно помахал рукой в камеру, недружелюбно оскаливаясь, отчего был похож на окончательно сбрендившего мага, каковым и являлся. В больнице он не скрывался, но покинув ее, он как в воду канул, растворившись в столице.

— Но, если такой возможности не будет, пусть бьют на поражение. Есть вероятность, что он сдохнет совсем.

Ефремов был в курсе странной способности преступника прыгать по телам, и эта способность его порядком пугала, потому что предполагала возможность для врага подобраться совсем близко и незаметно.