Собиратель стихий. Неодаренный

Я сел на кровать и поправил камзол.

— Алешка, — распахнул дверь Луцкий.

— Николай, где ваше приличие? Нам еще не позволили войти.

— Ой, после сегодняшнего мы лучшие друзья. К чему все эти нормы приличия.

— А вдруг… хм…

— Аааа, ты про это… Ну к счастью мы были первые.

— Господа, — разочарованно посмотрел я в дверной проем. От этих двоих я уже порядком устал и меньше всего хотел их видеть. — Я думал вы отдыхаете.

— Николай Олегович решил, что нужно обсудить все, что произошло… — закатил глаза Филиппов.

— Я как раз только закончил изучать бумаги, что взял со стола.

— Это ты молодец, — сказал Луцкий, — только изучение тебе ничем не поможет. Кстати, — вынул из-под камзола бумаги Луцкий, — я еще несколько бумаг забрал.

— Зачем? — устало спросил Филиппов.

— Чтобы непонятно было кто проник. А то сразу подумают на тебя и на одного из Романовых. Слегка запутать.

К удивлению, сумасбродство Луцкого нам оказалось на руку. Я в моменте даже не подумал о возможности выстраивания такой логической цепочки.

— Это очень хорошо, — прокомментировал я и забрал бумаги. Мало ли и там что интересное.

— А-то… А вы меня брать не хотели.

— Так, что в рукописях? — не обращая внимание на Луцкого спросил Филиппов.

— Частная переписка.

— И так понимаю ни гербовых печатей, ни реальных имен там нет…

— Ты абсолютно прав.

— Тогда просто будь осторожнее и старайся не отсвечивать… — сказал Филиппов.

— Когда это кого спасало? Найдут за что… Если надо, — возразил Луцкий и у них вновь началась перебранка.

Я встал с кровати и подошел к окну. Бранились эти двое тихо, видимо не хотели тревожить хозяев. Чуточка манер в них все же присутствовала. Их слова долетали до моих ушей лишь кашей из еле уловимых звуков. Вскоре они стихни.

— Алексей, — позвал меня Филиппов.

— Что? — обернулся я.

— О чем задумался?

— Когда я был еще в общем зале, где проходило мероприятие увидел знакомого…

— Кого?

— Столыпина…

— Столыпина? Максима Федоровича? — удивился Луцкий.

— Получается и он с ними теперь… — задумался Филиппов.

— Это было лишь вопросов времени…

— Не скажи… Да, он скользкий тип, подхалим и льстец…

— Ага, любому до блеска, — ухмыльнулся Луцкий.

— Но не думаю, что в его характере идти на такие темные делишки.

— Ты веришь в его честь? — приподнял одну бровь Луцкий.

— Скорее верю в то, что он трус… А играть в подковерные игры нужно с железными нервами.

— Господа, господа, — остановил их диалог я. — Видел именно Столыпина младшего… Антона Максимовича.