Провинциал. Книга 2

Но, тут исправить что-либо он был бессилен...

Дверь за Дратвиным закрылась и Троекотов опять остался наедине с собой. Сейчас он, уже довольно плохо соображая из-за выпитого, намечал то, что сделать надо, не откладывая.

Первое. Это надо позвонить в коммерческий банк «Елисеев, Елисеев и Корн» и выбрать все оставшиеся лимиты по открытой ему кредитной линии. Этого, и того, что ещё оставалось на счетах, должно было хватить для оплаты услуг наёмников. А пачки облигаций Имперского займа пусть так в сейфе и лежат, они пить-есть не просят, а в случае чего дадут возможность довольно продолжительное время сводить концы с концами.

Вторым шагом, естественно, следовало подтвердить ранее поданную заявку на найм бойцов и техники...

Батальон штурмовиков и рота шагающих танков. Завтра вся эта силища придёт в движение во исполнение его воли.

Или пан, или пропал.

Если и эта попытка не принесёт результата, то останется только застрелиться, так как «Недра» не простят ему неудачи.

На душе было муторно.

Превозмогая иррациональную панику, грозящую затопить его сознание, он, собрав все свои душевные силы, все таки совершил эти два важнейших звонка.

Всё, ставки сделаны, и теперь, будет он нервничать, или нет, будет пить горькую, или истово молиться... Всё равно, изменить он теперь ничего уже не сможет. И осознание этого странным образом приглушило сомнения, которые серым комом ворочались в душе.

Едва слышно скрипнула дверь, и в кабинет проскользнула девушка, одетая довольно смело.

Подол её тесной юбки едва доставал до середины бёдер, затянутых в чёрный капрон, а пышная грудь натягивала тонкую ткань белой блузки так, что возникали серьёзные опасения, что швы выдержат этот неистовый напор .

На смазливой мордахе блуждала немного испуганная улыбка, а в руках девушка сжимала поднос, на котором стояла бутыль со строгой чёрной этикеткой, наполненная золотистой жидкостью .

Троекотов встретил Светлану плотоядно-заинтересованным взглядом. Он сально ухмыльнулся и приказным тоном, не терпящим возражений, произнёс:

— Налей-ка мне виски, девочка, — и, смерив глазами ладную фигурку, продолжил, — да садись мне на колени.

Приказ хозяина был исполнен почти моментально, и через минуту Василий Силыч Троекотов держал в пальцах одной руки тяжёлый стакан, наполненный виски, о стенки которого глухо звякали кубики льда.

А пальцы другой руки жадно и нетерпеливо сжимали и мяли тугое девичье бедро.

— Ты же хорошо закрыла дверь? — щекоча губами нежное розовое ушко, спросил он.