Провинциал. Книга 2

Сначала я оказалась на корабле работорговцев, и там уже особо трепыхаться смысла не было. В одиночку сладить с охраной и командой мог, разве что какой-нибудь легендарный воитель. Я же, при малейших поползновениях меня тронуть, тут же выпускала когти, шипела, ну и обозначала по-всякому, что меня лучше не трогать.

— И тебя не стали прессовать?

— Ну, работорговцам это ни к чему. Им было достаточно того, что я не пытаюсь поднять бунт или заняться ещё чем-нибудь, таким же самоубийственным.

— Ну да, восстание рабов на борту космического корабля может закончится либо гибелью восставших, либо общей гибелью, — согласился я, — в любом случае, бунт на корабле имел вполне предсказуемый результат.

И для того, чтобы получить свободу, и, при этом, сохранить себе жизнь, следовало выждать более благоприятный момент.

— Ну да, — продолжила Ня, — потом меня продали в бордель на пиратской станции. Но это была плохая сделка, в чём мой новый хозяин и убедился достаточно быстро. Я без труда изувечила двух его охранников, и до смерти напугала его самого.

И после недолгого, но плодотворного разговора мы пришли к выводу, что идея купить боевую жрицу для использования в качестве шлюхи, была откровенно плохой идеей.

— А почему он, пережив такое, не ликвидировал тебя, что бы другим неповадно было?

— Ну, разборки с ним и его охранниками проходили не на виду, кроме того, он очень любил деньги.

— А чем его любовь к деньгам могла тебе-то помочь? — поинтересовался я.

— Ну, тут же всё на поверхности лежит... Чем меня убивать, лучше выручить за меня какую-то сумму.

.. А дейну очень любят деньги, хотя на публику стараются продемонстрировать своё к ним презрение. Длинноухие, они такие... Загадачные, в общем... А любой другой, да... Скорее всего, со мной бы разделался, хотя бы только для того, чтобы самолюбие своё потешить...

— Так хозяин борделя был дейну? — удивился я.

— А чего тут странного-то? — удивилась Ня, — пираты вообще не страдают от ксенофобии, там в одной команде могут состоять представители нескольких рас, и прекрасно ладить между собой.

— Ага, - подумав, согласился я, — их объединяет чистая и искренняя любовь к чужим деньгам, и никакая ксенофобия не может противостоять объединяющей их жажде наживы...

— Так вот, мы с Абрамиэлем, так звали длинноухого, таки пришли к консенсусу — это он сам так выразился. Я предпочитаю избегать таких длинных и непонятных слов. Консенсус,коннотация, клаустрофобия, куннилингус... - задумчиво перечисляла она, - не понимаю я этих заумных слов.