Провинциал. Книга 8

— Та-а-ак, а с этого места давай по подробнее, — уже совершенно серьёзно произнёс хозяин.

Гость сделал большой глоток из своего стакана, глубоко затянулся сигарой, словно в последний раз, и начал вещать:

— Уже, наверное, с месяц, я замечаю нескольких человек, которые непрестанно крутятся около меня, сопровождая, буквально, всюду.

— Ага, а ты пытался задавать вопросы куратору? — Сирота хотел прояснить ситуацию, так как наличие слежки его не обрадовало совсем. И не факт, что следят только за Овечкиным.

— Я спрашивал его… — пробормотал Овечкин, заворожено глядя в стакан.

— И что? — Павел Григорьевич начал ощутимо нервничать, что и выразилось в его следующих словах:

— Ну не молчи, говори, — он даже хлопнул ладонью по столешнице, — а то сейчас прикажу выпивку унести.

Угроза возымела своё действие. Овечкин тряхнул головой и оторвался от созерцания остатков виски, плещущихся на донышке стакана.

— Он сказал, что никто за мной не следит, — жалобно проныл Овечкин.

Некогда сильный, жёсткий и беспощадный делец сейчас напоминал опустившегося бомжа. Вот что значит зависеть от доброй воли представителей Шестой службы.

Овечкина подкосило именно то, что относительно порядочности этих господ у него никаких иллюзий не было. И он прекрасно понимал, что как только надобность в его услугах отпадёт, то сотрудники Шестой службы в лучшем случае просто забудут о его существовании.

Но деваться ему было решительно некуда, а потому он и лез из кожи вон, стараясь убедить этих хладнокровных джентльменов в том, что он ещё может принести какую-то пользу. Хотя, сам, признаться, в этом уже здорово сомневался.

— Ага, — Сирота пристально посмотрел на пригорюнившегося Овечкина, — значит, так и сказал, что, мол, никто не следит?

— Да, — обречённо ответил Пётр Сергеевич.

— А тех парней, что тебя охраняют, отозвали, что ли? — продолжал наседать Павел Григорьевич

— Нет, — Овечкин выразительно посмотрел на уже почти пустую бутыль и перевёл взгляд на собеседника.

— Допивай, — сказал хозяин кабинета, — допивай и говори, а я ещё прикажу принести.

— Спасибо, — пробормотал Овечкин, язык которого стал вдруг заметно заплетаться.