Провинциал. Книга 4

— А я хотела сказать, что раскопала таки языковую базу народа, с представительницей коего ты жаждешь поговорить по душам...

— Ф-фух, — выдохнул я, — так бы сразу и сказала, а то наводишь тень на плетень...

— Ну, с кем поведёшься... — эта реплика прозвучала даже несколько угрожающе, видимо, этим мне предлагалось взять вину на себя...

— Ну, хорошо, я виноват, виноват во всём... — эти слова получились у меня достаточно заунывными, хе-хе, как я и хотел.

— Ну, не начинай нудеть, — оборвала мою покаянную мысль Зоэ, — лучше садись поудобнее, сейчас буду из тебя полиглота делать.

Я поёрзал в кресле, выбирая наиболее удобное положение, и, закрыв глаза, приступил к овладению этим, буквально, чертовски сложным, языком.

Овладение им отняло у меня почти час жизни, на протяжении которого я пребывал в каком-то муторном полусне.

Перед глазами у меня непрерывной чередой бежали огненные значки, чем-то напоминающие шумерскую клинопись, а в ушах стоял шум, подозрительно напоминавший гул разбушевавшегося пламени.

Неприятная процедура, надо сказать. Но, зато хоть не долго мучался...

Когда Зоэ таки прервала экзекуцию, голова у меня соображала очень так себе.

Но вопрос, за что мне такие мучения, и почему это только мне, меня начал беспокоить не по детски, а потому я спросил Зоэ:

— Послушай, а ты сможешь записать на картридж мнемографа всю эту премудрость, чтобы и девчонки с Сергеем могли приобщиться к этим ценнейшим знаниям? — чтобы, значит, и им жизнь мёдом не казалась.

— А, может быть, лучше записать картридж с русским языком, и утрамбовать эти знания в голову вашей хвостатой подруги? — спросила Зоэ, и, надо сказать, некое рациональное зерно в её словах было.

— Давай поступим так, — предложил я, — запишем два картриджа. Чертовке нашей, действительно, не вредно будет овладеть языком принимающей стороны в максимально ускоренном темпе. Ну, и один для ребят, так как при разборе трофейной документации это знание для них лишним точно не будет.

— Хорошо, сделаем, — Зоэ согласилась с моими аргументами, — давай картриджи, я на них свои наниты посажу — всё запишут в лучшем виде.

— Добро, чуть попозже, — а сейчас я хотел опробовать свои возросшие лингвистические знания на практике, — сейчас, наверное, попробую с этой Заранин поговорить. Уж очень интересно, что у меня получится.

Когда Истер узнала, что я полностью изучил этот чёртов язык, она тут же загорелась идеей повторить мой подвиг.