Провинциал. Книга 4

Она машинально ткнула пальцем в сенсорный экран коммуникатора, и, поколебавшись несколько секунд, сосредоточенно прикусила губу и активировала вызов этого самого Антонова.

— Да? — раздался в динамиках весёлый голос, — вы уже выезжаете?

— Нет, — растеряно и, одновременно зло отозвалась развед-дама, — мне надо сейчас доложить в контору о вчерашнем происшествии. Причём сделать это надо срочно...

— Ну так докладывайте, — хохотнул Антонов, — не вижу, чем я вам мог бы в этом помочь.

— Ну, я надеюсь, вы понимаете, что вчерашнее происшествие ставит в весьма двусмысленное положение и меня, и, одновременно, — тут в её голосе прорезалась весьма ощутимая злость, — и господина Крыницына, чтоб его.

— Ну, это очевидно, — всё тем же довольным голосом прокомментировал Антонов её слова, — а чего вы от меня-то хотите?

— Не знаю, — панически выкрикнула Алевтина, — но если я ничего не предприму, этот козёл выставит меня кругом виноватой, а что мне сейчас предпринять, я просто не знаю. Я пробовала получить у администратора хотя бы записи внутренних камер, но они вчера, как мне сказали, не работали из-за какого-то сбоя.

Само собой, этот сбой был вовсе не случаен, астральный шкодник постарался...

Сигнал коммуникатора застал меня за поеданием вкуснючих пироженок. Пришлось отодвигать от себя блюдце и опять говорить слова.

Пищу мне принимать помешала Алевтина. Судя по её голосу, состояние её было близким к панике.

Немного послушав её, я пришёл к выводу, что паникует она, не то, чтобы совсем уж беспричинно.

Действительно, ей следовало донести до своего начальства, сидящего в Москве, именно свою версию произошедшего.

И не просто донести, а заставить высокое начальство поверить каждому её слову и безоговорочно принять её сторону в грядущих разборках, которые, как это у них там принято говорить, не замедлят воспоследовать.

И тут получалось так, что из доказательств у обоих сторон вечернего инцидента — только слова. Её слова против слов руководителя комиссии, которого мы так ловко спровоцировали на это вторжение.

И, если он начнёт рассказывать, как Алевтина тёрлась о него в коридоре всеми выпуклостями своей фигуры, то это может ей и повредить.

Она то ни сном не духом, так как о Крыницына-то тёрлась наша Зара в её облике. А знать ей об этом и вовсе не следует.

Так у неё более натурально получится изображать из себя оскорблённую невинность и её опровержение грязных инсинуаций этого старого греховодника, Крыницына, будет выглядеть более убедительно.