#Бояръ-Аниме. Романов. Том 7

Виталя поклонился мне, прежде чем открыть дверь уже ожидающего меня «Монстра». Кивнув ему, я забрался на заднее сидение и, откинувшись на спинку, уставился в окно.

Внедорожник въехал на территорию особняка Соколовых, и я окончательно выбросил роботов из головы. Предстояло вновь побыть членом высшего общества, и я натянул дежурную улыбку раньше, чем покинул автомобиль.

Встречающий членов клуба Иван Михайлович поприветствовал меня, как дорогого друга. Как будто я и не отказал ему в помощи по поиску и спасению сестры.

— Дмитрий Алексеевич! — бодрым голосом заговорил Соколов. — Как я рад, что вы, наконец, добрались до столицы! Мы столько собраний провели без вас, совсем соскучились.

Мне оставалось лишь пожать протянутую им ладонь и принять правила игры.

— Здравствуйте, Иван Михайлович. Я тоже рад здесь быть, надеюсь, придусь ко двору. Тем более я слышал, у вас сегодня открытая вечеринка.

Великий княжич улыбнулся чуть шире.

— Так и есть, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он. — Прошу, проходите.

Я миновал парадный вход, сдав верхнюю одежду слуге Соколовых, и тут же был пойман под руку Батыем Габдешшакуровичем. Башкирский княжич сразу же повел меня в толпу остальных членов нашего маленького клуба, на ходу рассказывая, как рад моему появлению.

— Я от нашей дружной компании остался в Москве совершенно один, — пожаловался он мне мимоходом. — Остальные разъехались по своим княжествам и в ус не дуют, а мне отец приказал ждать, когда вы появитесь, чтобы поддерживать во всем.

— Спасибо, — кивнул я. — Я рад, что оказался тут не один.

Мы кружили по залу, здороваясь с другими членами клуба, перебрасываясь ничего не значащими заверениями в искренней радости друг друга лицезреть. А в перерывах башкирский княжич давал мне краткую справку о случившемся на прошлых собраниях.

— Не знаю, слышали ли вы, Дмитрий Алексеевич, — с улыбкой сообщил он шепотом, подчеркивая перед окружающими тем самым нашу близкую дружбу, — но на первом открытом вечере мы собрали почти миллиард.

Нужно отдать ему должное, княжич не стал скрипеть зубами, хотя я и видел, что для бастарда, которого признали буквально перед самым конфликтом с Речью Посполитой, это были огромные деньги. Батый Габдешшакурович не рос в роскоши и цену деньгам знал. Пожалуй, оставшись единственным представителем будущей Приволжской губернии, он вдоволь хлебнул столичной жизни.