Книга 10. Пожиратель Империй. Часть 1

Палем, сволочь, умер на краткую долю мгновения раньше меня, и теперь, благодаря области пожирания, жизненная сила и мировая аура, содержавшиеся в его теле, поглощались мной.

Вот только штука была в том, что Палему принадлежала вся Тейя. И хотя он умер, Сущность войны, уже ставшая его личной силой, а не чем-то заимствованным у мира, продолжала впитывать мощь всей планеты. А я поглощал эту силу, ведь уже не осталось воли, что могла бы мне помешать.

Продлилось бы это недолго. Как минимум потому что мёртвые не могут ничем владеть.

Через несколько секунд, максимум через пару минут, всё бы прекратилось и Палем стал бы обыкновенным трупом. По крайней мере настолько, насколько вообще могут быть обычными трупы огромных истинных драконов.

Но, пока существовал этот “баг в системе”, я мог насладиться редчайшей возможностью. Ощутить, каково это: пожирать целый мир.

Годы моей жизни стремительно восстанавливались, и также зарастала обратно шея, выдавливая ослабевшие челюсти Палема из себя наружу. Более того, на такой скорости, что это было даже больно, начало отрастать обратно оторванное крыло, да и остальные повреждения, нанесённые Майигу войны в нашем последнем клинче, также стремительно исчезали.

И не менее невероятной была мировая аура, хлещущая в меня бурным водопадом.

Я мог бы равномерно распределить её между Дарами, но это была бы напрасная трата. Потому что истинная ценность этого потока была не в энергии самой по себе, а в сути происходящего.

А потому всю эту мировую ауру я без остатка направил в Дар пожирания.

Пятьдесят процентов до уровня Сущности. Шестьдесят пять. Девяносто. Девяносто восемь. Девяносто девять и девять-девять-девять…

Процесс застопорился у самого края. Я упёрся в ту стену, о которой говорил Данброк. Истинная Сущность не могла появиться сама по себе, для этого нужна была воля, понимание, вдохновение, особый случай.

Но всё это у меня ведь было прямо сейчас. Где можно было отыскать случай более особенный, чем этот?

Потому стена уровня Сущности не продержалась и секунды. И я, наконец, увидел то, ради чего едва не умер. Свой путь.

А затем в воздухе перед моей мордой, прямо внутри пасти Палема, из облака ядовито-зелёного дыма соткался образ треугольной головы с вертикальным разрезом пасти.