Жребий некроманта 3

Они ненавидели меня всеми фибрами своих мелких душонок и желали сдохнуть прямо здесь и сейчас!

Кстати, Белозеров так и не принял участия в сражении. Он прокуковал весь бой на холме среди артиллеристов. А вернувшись в столицу, стал распускать слух, что ему, дескать, командир запретил идти добровольцем в бой, так как пришла трагическая весть о гибели его деда. А уж если бы ему было позволено вступить в сражение, то он бы там всех раскидал, как волкодав шавок подзаборных, и сейчас бы народ чествовал его, а не этого ублюдка и обманщика Корбутова.

Почему обманщика? Так он же скрывал свой истинный уровень дара. Наверное, чего-то трусливо опасался мерзавец.

Между тем генерал наконец-то закончил свою напыщенною речь, вытер платочком покрывшийся потом сальный лоб и под гром неискренних аплодисментов приколол к моей груди орден. Его пальцы-сосиски вполне ловко справились с этим делом. И я благодарно улыбнулся ему, с отвращением почуяв кислую вонь, идущую от толстяка.

Но это ещё было не всё. Слово взял ректор. И он минут пять хвалил меня и ещё столько же — всех студентов, отправившихся с армией в качестве добровольцев.

Упомянул он и фамилии тех ребят из академии, кто пал на Безымянном поле.

Ну а после ректора речь толкнул декан факультета некромантии Дмитрий Александрович.

Он всех поприветствовал и с улыбкой заявил, панибратски приобняв меня:

— Вот! Вот истинный некромант! А ведь именно мне пришла в голову мысль дать этому герою разрешение на использование магического зала! И посмотрите к чему это привело? Иван совершил настоящий подвиг! И в этом ему точно помогли тренировки, коим я не стал противиться несмотря на его юный возраст!

Народ вяло поаплодировал безбожно расхваливающему себя декану.

А Дмитрий Александрович многозначительно глянул на ректора. Тот кивнул ему, признавая заслуги некроманта.

И на этом моменте скромная церемония награждения наконец-то подошла к концу, а то задолбала уже. Перешептываясь, студенты начали покидать зал, завистливо косясь в мою сторону. А я бодро притопал к своей группе поддержки.

Тотчас все три брата горячо поздравили меня. Лев радостно сжал в объятиях, вызвав ревнивый взгляд Шурика. Лиховцев рассыпался в приторных комплиментах и крепко пожал руку. А Корсакова, озаряя зал белозубой улыбкой, счастливо произнесла:

— Господа, предлагаю отметить в ресторации сие знаменательное событие.

— Замечательное предложение, ваша светлость, — вежливо ответил я и натянул на физиономию измученную улыбку. — Однако я вынужден отказаться.