Звездюля: рождённый разгибать

– Понятно, так я не угадал. По словам других магов, которых я подчинял, 40-45 – вот крайний срок. Вам же сейчас по 36 лет. Почему вы должны были умереть раньше? – не понял я.

Хотя был куда более важный вопрос: почему этого не было в памяти, что я скопировал? Стёр излишек или это подпадало под какой-то из фильтров?

– Я и сестра не развивали волшебство отдельно от силы Госпожи Альфии. Только тело, но до предела. Из-за спада при потере волшебства, разница оказывалась столь велика, что наши тела начинали разрушаться.

– Понял, – кивнул я.

Путаное сознание, сны, время во время любовных утех и иные некачественные воспоминания или бесполезные мною отсекались при копировании памяти.

Похоже, стоит пересмотреть этот пункт, может попасться что-то важное.

Так как с развитием тела я знаком только с точки зрения волшебства, если не считать украденной памяти нескольких человек и теоретических вершков от тренировок и обучения разноцветных сестёр, то оценить другого могу с высокой погрешностью.

Зато, кажется, я понял, как их видеть магическим зрением. Надо смотреть за маной плоти, но в опосредованном состоянии.

В этот момент мы, наконец, дошли до поля битвы.

– Я не способен покинуть купол до десяти лет, – соврал я, – а потому нам надо как-то собрать тела, чтобы они не достались падальщикам и не привлекли кого-то ещё к нам.

– Покажи, как ты управляешь барьером, Звёздочка моя, – обратилась ко мне Таля.

– Нет, барьер на такое не способен. Так что только каменные ремесленники нам помогут, а для их управления требуется кто-то из хозяев, то есть матушек, – снова соврал я.

– Так почему ты не сказал об том, когда мы шли сюда?

– Требовалось всё показать и рассказать…

После этого добыча была собрана, а с ближайшим торговцем броня отправилась на переработку.

Последующие четыре года не запомнились мне хоть одним значимым событием.

За это время я не развивал каких-либо отдельных стихий, а стремился понять данную мне телом предрасположенность, а заодно стремился улучшить синхронизацию плоти и души. Пускать на самотёк саму суть волшебства, когда душа во много раз больше, было глупо.

Я и так ловил себя несколько раз на том, что краешек души выполз наружу.