Дядя самых честных правил 8

Сил на такую процедуру уходило масса, но через несколько минут кровь побежала в его жилах, сердце забилось, а на щеках появился румянец. Лукиан говорил, что если довести процесс до конца, то может получиться “упырь” — безмозглый труп, одержимый жаждой крови. И я почти подвёл его к этой черте: веки на лице покойника дрогнули, и глаза начали открываться.

В этот момент я перекрыл поток эфира, вытащил из-за пояса “громобой” и выстрелил в труп. Прямо в сердце. Он дёрнулся всем телом. Голова запрокинулась, а на груди стало расплываться кровавое пятно.

Вот и всё. Бывший император Иван Антонович мёртв для всех. Бунт окончен, и вопрос закрыт навсегда. Оставалось опечатать комнату с телом и заняться другими неотложными делами.

***

— Я вас покину, Константин Платонович.

Джурьефф в сопровождении своего кадавра нашёл меня возле запечатанных дверей.

— Пора, знаете ли, ехать домой.

— А это, — я кивнул на чудовище, — оставите здесь?

— Да вы что! Малыш поедет со мной, зря что ли я на него столько сил потратил.

Заодно посмотрю, как он переносит дальние переходы.

Я не стал ничего говорить, но выводы сделал: чем старше некромант, тем крупнее у него тараканы. Может, Джурьефф и не затворник, в отличие от Лукиана, но его страсть к опытам с мёртвыми телами не выглядит здоровым увлечением. Пожалуй, надо тщательнее следить за собой, чтобы с возрастом не нахватать подобных “завихрений”.

— Буду рад видеть вас у себя в замке, — Джурьефф пожал мне руку. — Запомните: Кэрмурхенштайн, вам любой его покажет.

Как надоест старый пень Луциан — приезжайте. Посидим, выпьем, поговорим. Перебросимся в картишки. Может, научу вас чему-нибудь полезному.

— Буду в ваших краях, обязательно заеду в гости.

Мы пожали друг другу руки, и Джурьефф ушёл, не забыв захватить своего “малыша”.

— Дмитрий Иванович, чего ты там прячешься?

Киж осторожно выглянул из-за двери.

— Ушёл экспериментатор? Его за такие проделки самого надо на опыты!

— Испугался, что ли?

Он гордо вздёрнул подбородок.

— Я ничего не боюсь.

Но психов предусмотрительно опасаюсь. Вы же сами слышали, как он хотел со мной то же самое сделать! Нет уж, спасибо. Мне и двух рук хватает.

— Успокойся, Дмитрий Иванович, — я усмехнулся, — уехал он. Идём проветримся для пользы дела.

Пока мы шли вверх по лестнице, Киж спросил:

— А почему вы этого Ивана или Антона, я уже запутался, к нам в Злобино не забрали? Вдруг бы пригодился?

— Дмитрий Иванович, у меня не богадельня для особ императорской крови.