Дядя самых честных правил 8

В общем, через несколько часов мы уже были на дружеской ноге, несмотря на разницу в возрасте.

— Честно говоря, я вам завидую, Константин Платонович.

— Вы? Мне?!

— Именно, — Ломоносов грустно улыбнулся. — Вы можете заниматься наукой, строить свои изобретения и ставить опыты, не отвлекаясь на выбивание средств, интриги коллег и грызню в академии. Вам нет нужды искать покровителей у чиновников и государей. Вы свободны, что в наш просвещённый век не многие могут себе позволить.

Я сочувственно кивнул.

— Михаил Васильевич, если уж зашла об этом речь. Вы не возьмётесь провести некоторые изыскания в личном, скажем так, порядке, не в рамках академии?

— Что вы имеете в виду?

— Меня интересуют аппараты для воздухоплавания. Судно тяжелее воздуха, — я ладонью изобразил взлетающее нечто, — поднимающееся над землёй с помощью эфира.

Ломоносов задумался.

— Непростая задача.

— Поэтому я и обращаюсь к вам — кто ещё сможет с ней справиться? Я готов профинансировать исследования, чтобы вы занимались ими по своему усмотрению.

— Даже так… — он покачал головой. — А результаты? Возможно ли будет их опубликовать или вы собираетесь скрыть их от научного сообщества?

— Я не буду возражать против публикации, если вы дадите мне время на постройку первых прототипов.

— В принципе, — он кивнул, — меня такая постановка устраивает. Вы прикидывали направление исследования?

Заводя этот разговор, я вовсе не тыкал пальцем в небо. Ломоносов уже строил небольшой летательный аппарат, поднимающийся в воздух с помощью пропеллера. Но его проект зарубили на корню после постройки маленькой модели. Так что некоторый опыт у Ломоносова имелся, надо только дать ему верное направление и денег, чтобы он мог спокойно заниматься исследованиями.

Остаток пути до Москвы мы провели в обсуждении “летающей” проблемы. И даже успели наметить несколько интересных вариантов её решения. Ломоносов увлёкся задачей и обещал взяться за создание моделей, как только вернётся в Петербург.

***

Бестужев настоял, чтобы я поселился рядом с ним в Московском Кремле.

— Надо так, — ворчал он. — Ключ-камень в любой момент позвать может.