Рубеж-Владивосток (книга 1)

Ведь раз она призналась мне в письме, не может же быть всё пустое?

Пройдя вдоль танцевальной площадки непринуждённо, направился к ней уже прямиком, с набирающим обороты сердцем.

Стоящая лишь с подругой обособленно, Татьяна встретила меня удивлённым взглядом, будто совершенно не ожидала моего приближения.

– Леди, позвольте пригласить вас на танец? – Выдал с ходу, пока ещё смелость вся не прошла.

Её невзрачная подруга посмотрела на меня, дико вытаращив глаза, и даже отвернулась.

Татьяна лишь приоткрыла ротик, вероятно, не зная, что и сказать.

– Этот юнкер докучает вам, леди? – Поинтересовался штабс–капитан, впиваясь в меня острым, испепеляющим взглядом.

– Можно и полегче, братец, – выдала Татьяна с укором.

Братец? Признаться, на душе отлегло. Хотя всё же наступило смятение в следующее мгновение от словестного удара с другой стороны.

– Леди Румянцева уже занята, товарищ юнкер, – обозначился поручик, по выправке и стати не уступающий и штабс–капитану.

Только в противоположность ему этот темноволосый и глаза тёмно–карие, выразительные очень.

Ну прямо собрались красавцы, как на подбор, аж не знаешь куда и деться.

Татьяна посмотрела на мужчину и закатила глаза. Но всё же зацепилась рукой под выставленный поручиком локоть. Что ж.

– Прошу простить, леди, – выдавил я, отступая.

Чем, похоже, ещё больше разгневал офицеров.

– Я с тобой разговариваю, юнкер, – прогремел штабс–капитан. – Где уважение к старшему по званию?

– Виноват, товарищ штабс–капитан гвардии, – ответил я, вставая по стойке «смирно» и легко выдерживая этот взгляд.

Потому что не испугался, а лишь выполнил требования Устава. Если эти боевые гвардейцы позволят себе строить младшего по званию при дамах, грош им цена.

Ещё два обер–офицера подступили, слетевшись на добычу, как стервятники. Эти пониже двух первых гвардейцев. Но один из них довольно широкий, как тяжеловес.

– Почему китель так сильно потёрт, товарищ юнкер? – Вмешался широкоплечий корнет, обозначаясь справа. – Насколько знаю, с присяги прошло не более полугода. И вам выдают всё новое. Что за небрежное обращение с мундиром? Почему молчите, я с вами разговариваю?

– Не ваше дело, товарищ корнет гвардии, – огрызнулся я с гордо поднятым подбородком.

Потому что это мундир моего отца. Немного в рукавах и штанинах расшитый, но в плечах хорош.