Рубеж-Владивосток (книга 1)

Отец послом ездил, рассказывал, что рубеж свой атлантический они хорошо держат и без мехаров.

– Не будем забывать и о Германии с Францией, – брякнул ещё один.

Похоже, весь взвод не спит.

– О, наш любитель француженок проснулся.

– Да причём тут барышни? Французы затеяли кареты металлом обивать и на гусеницы ставить, танками такое чудо кличут. Говорят, против мехаров будут выставлять.

– Ну, ну, ты лучше про французские поцелуи расскажи, которые будут выставлять против русских.

Ребята похихикали немного. А мне полегче слушаться стало, когда меня обсуждать закончили.

– Господа юнкера, дайте поспать, – возмутились с соседнего кубрика.

– Кстати в Африку оргалиды не лезут, – брякнул Алексей тихо и несколько невпопад.

– Пропаганда британцев это, – отмахнулся сын посла. – Везде лезут. И на наши колонии, и на их.

– Господа, а кто слышал об Изгое? – Пытается завести новую тему Пётр. – Мех, за которым охотилась и сама гвардия.

– Это ты про «Красного медведя»? – Воодушевился Сергей. – У меня дед про него все газетёнки и листовки собирал.

– Единственный вольный мехар, посчитавший, что батюшка император ему не указ, хм… – заговорил Пётр мечтательно и спохватился.

– Пилот, а не сам мехар, если уж на то пошло, – поправил его Алексей и усмехнулся.

– Грамотный ты наш, – съязвил Пётр. – Но видится именно так.

– «Красный медведь», – раздался уже сонный голос Максима. – Ходила молва, что особенный мехар, ни на одного из гвардейских непохожий. Действовал сам по себе, но в угоду государства.

– Однако его всё равно ловили свои, и мехи, и полицаи.

– Поговаривали, что пилот украл этого меха, и не только его, но и эрения целую горсть.

– Дед рисунки «Красного медведя» собирал всякие, – продолжил Сергей. – А ещё чертил что–то. Утверждал, что пилот самолично меху брони на корпус наковал, да в красный цвет покрасил. Эдакое устрашение и для своих, и для чужих…

Я тоже знаю эту историю. Волнующая и романтичная. Единственный в своём роде бунтарь и мститель на особом мехаре.

За любую информацию о нём Империя готова была выложить круглую сумму. Мне было лет шесть–семь, когда самый большой ажиотаж разгорелся по поводу этого «Медведя».