Рубеж-Владивосток (книга 1)

Командир эскадрона Илларион Грибоедов прознав, что творится подле лагеря, разогнал всю шарашкину контору, Азарову по шее дал. И мне драться запретил.

– Увижу вас с разбитым лицом, товарищ корнет, вылетите со службы, как пробка из–под шампанского, – выдал угрожающе.

– Так, точно, товарищ ротмистр! – Отчеканил и занялся ходулями.

На следующий день меня поставили на пост к утёсу за заливом смотреть, чему оказался не особо рад. Ибо к Агнессе хотел отправиться, а тут на тебе: на сутки выпадаю.

Проинструктировали, проверили знание устава караульной службы и вручили новенькую винтовку с чистой совестью и пятнадцатью патронами в придачу.

На эскадры броненосцев налюбовался, на дирижабли в небе, чаек наслушался с шумом волн, за пирсом понаблюдал, как голые гусары с разбега плюхаются после бани.

Фёдору, гребущему на берег, помахал. Не увидел, старый.

В перерывах между сменами стал записку Агнессе сочинять, расходуя на черновики лист за листом.

– Поспите, сударь, как положено, – забурчал начальник смены. – Ночь ещё стоять.

А у меня сна ни в одном глазу. Сердце выстукивает от мыслей романтических. Стихи захотелось писать. И начал, но выходит такая нелепица.

***

20 километров от Владивостока. Бухта Якорная. Поместье князя Сабурова.

24 июня 1905 года по старому календарю. Суббота.

Сменился с наряда к полудню. И приготовился хоть сейчас скакать прямо в их лагерь, что находится за аэродромом.

Но притормозил, чтобы лицо побрить, искупаться, да рубаху сменить. Всё–таки опрятным быть нужно в первую очередь.

За умыванием близ колодца меня почтальон и застал. Под уздцы с лошадью да с командирской планшеткой наперевес.

– Вы князь Сабуров? – Спросил мужчина в зелёном мундире официозно.

Ух ты, целый фельдъегерь пожаловал. Такие только важную почту носят.

– Да, он самый. Андрей Константинович, – подтвердил и поинтересовался с нарастающим волнением. – С чем пожаловали?

Протянул конверт плотный, серый с надписями адресата, как полагается.

– Из Хабаровска от Румянцевой Татьяны Сергеевны по поручению лично в руки, – ответил мужчина.

Принял, как завороженный. А фельдъегерь и не думает уходить. Протягивает ещё один конверт.

И в груди холодеет. А вот такой конверт мне знаком. Леди Румянцева письма передавала через Фёдора в них, будучи ещё во Владивостоке.

– А это попутно просили передать, – комментирует.