Рубеж-Владивосток (книга 1)

– Струсили, господин Румянцев? – Заключил я с оскалом и добавил хищно: – от слов не отказываюсь, выбирайте оружие.

Мне вдруг показалось, что Румянцев действительно испугался моего напора. Да, мне уже не раз признавались, что когда злюсь, от моего дикого чернеющего взора хочется куда–нибудь скрыться.

Этот лишь на миг опешил, продолжая отвечать прямым уверенным взглядом. И даже рот свой открыл, но его перебили.

– Изучайте положение о статусе офицеров гвардии, товарищ юнкер! – Прогремел уже комендант Третьяков, вмешавшись.

Это уже к моему взводному обращение.

Меня буквально потолкали назад. А я уже и сам понял, в чём моя ошибка. Нет, не в том, что должен был молчать. Никогда. Не дождётесь. Просто согласно законам дуэль между юнкером и обер–офицером запрещена. По тем же правилам обычный офицер не может драться на дуэли с офицером меха–гвардии. Только офицер гвардии имеет право вызвать на дуэль офицера гвардии.

Но если комендант решит пожаловаться на меня начальнику училища, я вылечу со службы, как пробка из бутылки растревоженного шампанского, потеряв всякий шанс стать им.

– Строиться на улицу! – Объявил взводный и на меня посмотрел с укором.

Не отходя уже ни на шаг от меня, словно в охранники заделался, на улицу повёл и добавил, вздыхая:

– Что ж ты Андрюха творишь. Мало тебе предыдущей гаупвахты?

– Я за правду, Семён Алексеевич, – заявил разгорячённо в ответ, вываливаясь на улицу в числе последних.

– Не везде ж она твоя, горе луковое, – ответил взводный устало. – Обожди, я с Третьяковым перетру, дед отходчивый. А то на тебе и так клейма негде ставить.

Взводный назад пошёл.

Наверное, один из немногих офицеров училища, кому я симпатизирую. Справедливости в нём побелее, чем у офицеров постарше званием. Невысокий, но мощный в теле, уже с сединкой, давно за сорок, но живости его позавидуют и молодые. Силовые нормативы сдаёт получше половины юнкеров роты.

Меня всегда подтрунивает, что я дамский угодник. Мол, с моей необычной внешностью: волосами цвета золота и карими глазами, отдающими под светом янтарём, да харизмой взгляда порой диковатого нравлюсь я барышням значительно старше. Зачем мне молодые дочки баронские, коих обхаживать век, если можно княгиню вдовствующую окучить за день. И жить в достатке.

А мне вот всегда казалось наоборот. Что на меня дети хорошо реагируют. Тянутся, как родные.