Гений лаборатории

— Тэджун, ты перешел на линзы? — уточнила она.

— Да, — соврал я.

— Тебе так больше идет, а то в очках ты походил на унылого ботаника средних лет. А теперь помолодел и похорошел, — подмигнула она.

— Рад, что тебе понравилось, но я не для тебя старался, — улыбнулся я.

Она закатила глаза, но больше ничего не сказала.

Кун почти каждый день по пути домой нудил насчет поездки в природный парк, где, по его заверению, Хён Бин выставит бойца.

— Ты уверен, что он тебя не разыграл? — вполголоса спросил я, не спуская взгляда с Хён Бина, который вновь подкатывал яйца к Ким Хани.

Мы всем отделом, кроме начальника Ханыля, сидели в небольшом пабе и попивали пивко. Сегодня за всех платил Пак Ю.

— Уверен. Он отошел в сторону и ответил на звонок. Я подошел к нему сзади, поэтому он даже не подозревает, что я все слышал.

— А зачем ты вообще к нему подходишь со спины? — не удержался я и подмигнул возмутившемуся другу.

— Не смешно. Если не веришь мне, то и не надо ехать. Я съезжу один, а потом пришлю фото.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял я руки. — Поедем и посмотрим, что там за арена. А если ее там нет, то просто хорошо проведем время. Горы здорово снимают стресс.

Мы посидели еще два часа, болтая ни о чем, и разошлись по домам. По обыкновению перед сном вывел Сувона на прогулку.

«Принеси палку», — мысленно велел я.

Пес сорвался с места и понесся по лесу в поисках подходящей для игры палки. Я же решил провести эксперимент.

На противоположной стороне парка пролегала пешеходная улица, на которой часто собирались начинающие музыканты и певцы.

Закрыв глаза, замер, пытаясь услышать звуки, которые обычно разносились по пешеходной улице. Сначала услышал шелест листьев от ветра, пробегающего по кронам, кваканье лягушек в пруду, уханье ночной птицы, затем звуки проезжающих машин и скрип тормозных колодок какого-то грузовика, гомон подвыпившей компании и… звуки скрипки. Неумелый скрипач пытался воспроизвести мелодию популярной попсовой песни, но частенько брал не ту ноту.

От него я перекинулся на болтовню каких-то дамочек, обсуждающих мужчин, потом на плач ребенка, которого уводили с детской площадки домой и обещали дать сахарную вату перед сном.

Я продвигался все дальше по улице, будто шел по ней. Разговоры сменялись смехом, невнятным бормотанием старухи, радостными криками, звуками колокольчиков над дверью забегаловки и звоном посуды.