Пришествие бога смерти. Том 5

— Пехота! Огонь!

Те, кто могли и не сражались с зомби, обрушили целый шквал атак, даже три ракетницы откуда-то достали. Однако Гаус, полностью игнорируя пули, заряженные магией, метнул топоры. Один вперёд и вправо, другой вперёд и влево.

Ракеты извивались, летя не по прямой, а закручиваясь, чтобы их не сбили. Но нет, топоры вонзились в эти смертоносные заряды и заставили их сдетонировать, поражая всё вокруг. Правда, до особняка взрыв не достал. А вот третью ракету достал…

— Пиз***… — вырвалось у ледяного, но отвлекаться ему не позволили, скелет-рыцарь уже мчался на него, а Гаус… Он закрыл глаза и влил немного своей силы в охранных полтергейстов, и миг спустя началось!

Мечи, топоры, копья — всё, что могло колоть и резать, поднялось в воздух, а после обрушилось на оставшуюся пехоту противника.

Бойцы пытались умчаться, но не могли. Проклятия, что были наложены на них автоматически, когда те напали на особняк, сейчас работали на полную катушку.

Люди спотыкались, самоподрывались на гранатах, порой случайно убивали товарищей. Хаос! Всюду были хаос и крики. А ещё души… ни один, пришедший в дом бога с мечом и автоматом, не уйдёт на покой или перерождение.

— Да что происходит-то?! — кричал толстяк, пытающийся отбиться от Кикиморы. Вот только зря он отвлёкся… Сперва в него прилетел топор, отчего тот оступился на гильзе и упал, а после на него навалилась Кики, вонзая клинки в грудь мага.

— Сдаюсь! Мой род сдаётся! — выкрикнул ледяной маг, увидевший смерть товарища.

— Глупец. Я же сказал. Вас ждёт лишь смерть! И вечный Ад!

— Б-бежим! — начали кричать солдаты их маленького «Альянса». Но нет, полтергейсты хватали их за ноги, а зомби, которые выглядели наиболее целыми, поднялись и принялись добивать людей.

Ледяного рыцаря же схватили и усадили на колени. Его барьер довольно быстро был разбит совместными атаками двух стражей.

— Говори и тогда твой род не будет полностью истреблён.

— Высокин! Это им было всё спланировано! — тут же выкрикнул он и скривился, услышав крики своих солдат. Не все, конечно, были именно его, но даже так, ему было больно наблюдать за их страданиями.