Пришествие бога смерти. Том 5

— Чьему роду?! Дедушка, мы независимый род, вы не можете нам приказывать! — выкрикнула Лина, её волосы уже начинали пылать. Ещё немного и вспыхнет, а там и от одежды ничего не останется…

— Я создал ваш род и имею полное право приказывать! И благо моего рода для вас должно стоять превыше своего, — слова Ангелины почему-то сильно задели старика, и он начал закипать. Казалось, что ещё немного и он взорвётся.

Явный огневик, причём стихия в нём мощна. И да, родство на лицо, седые волосы старика тоже начали покрываться струйками пламени.

— Что я только что услышал… какой же это позор… — голос мой был не очень громок, но так как вокруг стояла тишина, и все внимательно следили за этой сценой, меня услышали практически все.

Кто-то даже рты пораскрывал от шока. А некоторые тихо обозвали меня психом. Пф-ф-ф, я ещё даже не начал.

— Не знаю, кто вы, неуважаемый, так как сочли, что не обязаны представиться в ответ, но творить такое… — я приближался, недовольно качая головой.

— Щенок… — прошипел старик, но выдохнул и потушил свои волосы. — Ты прав. Не следовало мне такое говорить на людях, это внутренние дела нашего рода, за что я прошу у вас всех прощенье.

Он поклонился людям, удивив их, а после уставился на Ангелину.

— Из-за твоей строптивости… и ладно, моей вспыльчивости, мы опозорились, — смотрел он на неё настолько строго, что казалось, будто сейчас готов её выпороть. — Твои родители не справились с твоим воспитанием, придётся мне взять это на себя.

— Я, конечно, понимаю, дела рода и всё такое, но со стороны всё это та ещё дикость. И ещё кто мне подскажет, фамилию этого неуважаемого, чтобы я знал, кого добавлять в чёрный список? — вмешался я и говорил довольно громко.

У старика же аж глаз дёрнулся. А ещё послышались фразы вроде: «Ой идиот…», «Он покойник». Сами вы идиоты и покойники… а у меня с самого начала есть какая-то тактика, и я её придерживаюсь…

— Щенок, твои родители, видимо, не занимались твоим образованием, раз ты не знаешь патриарха рода Виноделовых, из рода высшей аристократии, — со злостью в голосе и взгляде прошипел этот Виноделов.