За последним порогом. Паутина. Книга 3

Ты ведь не можешь предать декорацию, верно?

Правильней было бы сказать, что такие воспринимают других людей как неписей в онлайновой игре, но этот мир ещё не дошёл до виртуальности, так что пришлось подбирать подходящую аналогию.

– Я понял, господин, – мрачно сказал Кельмин. – Действительно, всё просто. И какой тогда смысл в этой клятве на крови?

– Смысл есть, конечно. Смысл был бы, даже если бы эта клятва была просто словами. Любая клятва ограничивает. Ты, кстати, не болтай о нашем разговоре – хоть это и не секрет, болтать об этом всё равно не стоит.

Кто способен додуматься сам, тот и додумается, а кто не способен, тому и не надо.

Я вдруг поймал себя на том, что начал вести себя в духе этого мира. Раньше меня всегда поражала такая повсеместно принятая позиция: «это не секрет, мы просто об этом не говорим», и вот теперь я и сам так говорю и делаю. Похоже, полностью проникся.

– Даже мысли не было болтать, господин, – хмуро сказал Антон. Выглядел он подавленно – осознание, что на клятвы больше нельзя полагаться, радости ему явно не добавило.

– Ну и ладно, – согласно кивнул я. – Не бери это в голову, просто имей в виду, что такая вероятность есть. Для того и нужно приглядывать за слугами, чтобы вовремя выявить попытки манипуляции или выверты психики. Но мы сильно отвлеклись от истории со Ждановой. История там простая: у Есении есть племянник, сын её покойной сестры. Мы про него даже не знали, потому что интересуемся только ближайшими родственниками, однако он жил с ней с восьми лет и был ей как родной сын.

Сейчас ему девятнадцать. Год назад он связался с какой-то уличной бандой и стал соучастником грабежа. Или, возможно, не стал – Есения настаивает, что его подставили. В результате он получил семь лет, а остальные участники свалили всё на него и отделались условными сроками.

– Что-то много ему дали, – заметил Кельмин.

– Получил по максимуму. Потерпевшего там избили, а он оказался организатором и главным исполнителем.

– А остальные, стало быть, просто в стороне стояли?

– Получается так, – согласился я. – Во всяком случае, судья в это поверил. Ну, или сделал вид, что поверил.

– А почему она сразу нам не сказала?

– У них отношения напряжённые, у подростка переходный возраст и дурь в голове. Есения живёт в нашем поместье, а он в её старой квартире. Она даже не сразу узнала, что он в тюрьме, ну и стыдно ей было в таком признаваться.