Заступник. Проклятье Дайкоку

Огромные синяки под глазами и общая изможденная худоба.

Он дернул рукой за рычаг “однорукого бандита” и уцепился своими руками за корпус игрового автомата, чуть ли не упираясь лбом в экран.

— Давай, малыш… давай! Давай! Обогати папочку. Ну пожалуйста…

Я видел, как символы сменялись один за другим на небольшом экране. Заветные семерки, вишенки, миски с раменом и другие. Один ряд. Три столбца. Ноль совпадений.

— Сука! — он с размаху ударил по железной крышке ладонью и уселся на стул, шаря по карманам. Все это время он не замечал моего присутствия, хотя я стоял почти что впритык.

Наконец, когда его тщетные попытки найти заветную монету в кармане кончились, он повернул голову и увидел меня.

— Мужик, — сказал он. — Не займешь двадцать пять иен? Я сейчас отыграюсь и верну тебе все!

Я не стал ничего отвечать, просто схватил за шиворот рубахи и рывком стянул со стула. Он свалился задницей на пол и начал орать, но никто не обращал внимания. Только владелец заведения вышел из своей комнаты, откуда наблюдал за залом в камеры, чтобы узнать, что за шум.

Я поднял левую руку с татуировкой на всю кисть. Дал понять, что с этим человеком работает якудза. Владелец кивнул и удалился обратно в свою комнату. Жаль, что тем парням в переулке не хватило мозгов поверить мне на слово. А полумрак и алкоголь только усугубили ситуацию. Если бы они разглядели мою татуировку, то, скорее всего, не стали бы ввязываться в драку.

— Отпусти меня! Что ты себе позволяешь? — мужчина вывернулся и попытался выкрутить мне руку, за что я со всего размаху треснул ему ладонью по лысой макушке.

— Угомонись, — сказал я и выкинул его на улицу. Он пролетел сквозь бамбуковые шторы, скатился по лестнице и упал на землю. Повезло, что ничего не рассек и отделается только синяками и ушибами.

— Папочка! — дочка подбежала к отцу и обхватила его руками за плечи, прижимаясь всем телом. Детская любовь и наивность. Даже не глядя на то, что ему, заядлому лудоману, почти нет до нее дела, она все равно его любит.

— Сато! — он обхватил ее руками, словно самое ценное, что у него есть.

Она пригодная только тогда, когда нужно защитить себя или тех, кто нуждается в защите.

— Ты бросишь играть, — сказал я, нависая над ним.

— Да.