Сила рода. Том 5

— Да ведь, Ром?

Я, зажмурившись, хлопнул товарища по плечу и почувствовал, как куда-то лечу.

Нутро сжалось, предчувствуя скорую встречу с землёй, и в следующий момент из меня выбило дух.

— Изящный пируэт, — оценил мой полёт лежащий рядом Толстой. — Чуть-чуть на меня не упал.

— Так откатился бы, — неохотно протянул я, не в силах оторвать взгляда от жёлто-серой хмари песчаной бури.

— Лениво, — честно ответил Иван. — Да и вообще… пронесло же

— Слушай, — заинтересовался я. — А у вас в семье все такие?

— Какие такие? — не понял Толстой.

— На авось полагающиеся, — немного подумав, сформулировал я.

— Фаталисты, что ль? — уточнил Иван. — Ну да.

— Это из-за антимагии?

— Можно сказать и так, — пожал плечами Толстой, с интересом рассматривая небо. — Это ж не панацея, и никогда не знаешь, что произойдёт при встрече с Огненным кулаком. Отделаешься испугом, ожог получишь или без глаза останешься.

— То малое сопротивление магии, — я вспомнил ледяной хлыст северянина, — спасло меня в лесу.

— Не забывай про мундир и свой комбез, — напомнил Толстой.

— То есть, если бы меня бил настоящий Маг, то мог и пробить мою защиту?

— Скорей всего, — подтвердил Иван. — Поэтому в княжестве и отказались от таких вот артефактов. Опытный Маг с накопителями раз в пять больше бед натворит, чем эти смертники.

— Ну не скажи, — возразил я. — Я бы свою дружину такими поясами снабдил.

— И не вздумай, — покачал головой Иван. — И я сейчас даже не про стремительно разряжающийся накопитель, а про самого носителя.

— А что с ним?

— Артефакту без разницы, откуда тянуть силу – из накопителя или из человека, понимаешь?

— О! — я даже нашёл в себе силы повернуть голову набок и посмотреть на Толстого. — Серьёзно?

— Я тебе говорю, — кивнул Толстой. — Вот поэтому они и смертники.

— Понятно…

— Вот-вот…

Лежать было хорошо.

Не хотелось вставать, решать проблемы, суетиться, хотелось просто валяться и смотреть на бушующее небо.

Даже говорить и то не очень-то и хотелось.

Но есть такое слово «надо».

— Иван, что у тебя с Ольгой Ивановной?

— Вот ты как меня Иваном назвал, я сразу понял, о чём разговор пойдёт, — вздохнул Толстой. — Непонятно, Миха. Не-по-нят-но.

— Есть такое, — вздохнул я. — А правда, что тебе почти шестнадцать?

— Правда, — как-то отстранённо ответил Толстой, явно размышляя о чём-то другом. — Я ж не собирался в гимназию, думал, на домашнем обучении до шестнадцатилетия протянуть, а там в гарнизон.