Сила рода. Том 5

И сейчас, находясь на середине своего пути, я чувствовал всеми фибрами души, что если уступлю, если сдамся под напором мастера Нико, то что-то внутри меня надломится.

Да, получится крутой замок с лучшей защитой, но без цветочных полей и «опасного» ледника.

Да, там можно будет держать оборону до тех пор, пока есть продовольствие, но… это тупиковый вариант!

Я хочу, чтобы в моём наделе был полноценный замок, который, в случае осады или штурма, сможет существовать годами!

А не просто крепость, нужная лишь для того, чтобы отвлечь внимание северян.

Мы трижды ругались, трижды перерисовали план замка, идя друг другу на уступки, но, в конце концов, я понял: ещё одно послабление и Инженер меня продавит.

— Мастер Нико, — я взял карту надела и карандаш, после чего нарисовал широкий овал, захватив и ледник, и цветочные поля, и даже часть реки. — Стена будет стоять здесь.

— Да я же уже сто раз говорил, — завёлся было Инженер, но я взмахом руки его прервал.

— Мастер Нико, я вас очень уважаю, и в любом другом случае сразу бы вас послушал. Но это мой надел, родовая земля моего рода, и я чувствую, как надо, понимаете?

— Скажи ещё предки тебя попросили цветочки эти оставить, — угрюмо бросил Инженер, но наткнувшись на мой взгляд, вскинул брови: — Что, серьёзно?

— Здесь, — я ткнул в цветочные поля, — будет пасека и алхимические лаборатории. Здесь, — ткнул на ледник, — будут морозильные камеры.

— Замах на рубль, — проворчал Мастер.

— И для того, чтобы удар не вышел на копейку вы и нужны, — закончил я. — Мы и так потратили целый вечер, Мастер Нико, решайте: или мы делаем по-моему и создаём не просто крепость, а центр будущего… города! Или…

— Не надо или, — прервал меня Мастер. — А ты не боишься…

Я с трудом удержался от того, чтобы впечатать себе в лоб ладонь.

И ведь всё же лежало на поверхности!

Мастер Нико крут, без сомнения, но ничего человеческое ему не чуждо.

Фонтанирующие из Инженера гордость, непреклонность и бескомпромиссность, были на самом деле страхом, сомнением и неуверенностью.

Вот только Нико мастерски держал эмоции в кулаке, транслируя не то, что было у него на сердце, а то, кем он хотел казаться.