Сила рода. Том 5

По идее, мне было несложно сказать про ауру и про то, что это мой надел, но меня останавливали две вещи.

Первое – банальная лень и совсем чуть-чуть злорадства.

Ведь если разумный не желает хоть немного подумать и проанализировать ситуацию, кто я такой, чтобы мешать ему оставаться в заблуждении?

Да и потом, было приятно сбить спесь с Прокудина-Горского, который возгордился своей командирской должностью.

Второе – политика.

Я ни на секунду не забывал, с кем учусь, и при любой возможности старался показывать, что я круче любого из дворян.

Причём не выпячивал этот факт, как это пытался делать Громов, а старался подать всё таким образом, чтобы было органично.

Ведь если что-то пойдёт не так, и по достижении десятого ранга я не смогу попасть на Порог, то придётся работать с тем, что есть.

А я, как бы гильдейские ни мечтали об обратном, делал ставку на дворян.

Это в моём мире даже самый подготовленный дворянин не устоит перед десятком вооружённых крестьян и рабочих.

И, если посмотреть нашу историю, становится ясно: единственное, на что могут рассчитывать власть имущие – это деньги и связи.

Здесь же всё по-другому.

Дворяне – это не просто самые ушлые ребята, чьи предки силой, умом и подчас коварством выбили привилегии для своих семей.

Здесь дворяне и родовичи – это Сила.

Может, поэтому что князь, что дворяне не считают гильдейских опасными врагами?

Когда ты можешь сотрясать горы и щелчком пальцев стирать с земли вражеские армии, какое тебе дело до трепыханий торгашей?

Но местная знать, на мой взгляд, упускала очень важный момент, а именно, технологии и деньги.

Несколько УГов могут потягаться с низкоуровневым Воином, а Одарённый наёмник заставит попотеть любого дворянина.

И именно поэтому я выбрал простую, но эффективную стратегию.

Воевать с гильдейскими сначала за влияние и ресурсы, а потом и за рынки сбыта. Ну и дружить с дворянами на равных, при любом случае демонстрируя силу.

Сила равно уважение. Уважение равно крепкие связи с порядочными людьми. Связи равно влияние.

И, судя по моим одноклассникам, такая стратегия приносит свои плоды.

Что Дубровский, что Толстой воспринимают меня не просто как равного, а как старшего. Да и остальные ребята тоже.

Детская психика пластична, и, закрепив осознание этого факта сейчас, в будущем скепсис по отношению ко мне и моему роду исчезнет окончательно.

Мне вспомнилось высокомерно-пренебрежительное настроение, с которым старший Громов общался со старшим Пылаевым, и я усмехнулся про себя.