Вернуть Боярство 16

Последствия будут позже — ему станет намного сложнее восстанавливать резерв, скорость плетения чар упадет, сложная магия будет давать с огромным трудом, а возможно и не даваться вообще, снизились бы когнитивные способности в целом, разум начали бы терзать кошмары, и сама сила чародея со временем уменьшалась бы — и так продолжалось бы до полного исцеления. А это, если действовать исключительно своими силами, без алхимии, артефактов и прочего, занимало многие месяцы… И даже при помощи подручных средств — а у него точно найдется, чем ускорить исцеление — это заняло бы как минимум несколько недель.

И при любом раскладе — уничтожение ментального тела означало невозможность нормально использовать магию Разума до полного исцеления.

И это если я просто возьму и прикончу его. А ведь я могу не убивать сразу, вместо этого устроив ему целый карнавал пыток и унижений — ментальное тело боль чувствовало не хуже, а то и лучше настоящего. А ещё пытки, если будут достаточно долгими и эффективными, нанесут позже дополнительный ущерб, в довесок к уничтоженному ментальному телу.

Так что если был хоть малейший шанс его спасти, любой бы на его месте за него уцепился. Не стал исключением и Осинин, и мы неспешно зашагали вперед, к упирающимся в небеса Столпам Молний.

— Не расскажешь, что пытался найти в моих мозгах? — поинтересовался я.

— Хотел завладеть твоими знаниями в плане магии, — неожиданно не стал он запираться.

— И кто тебя на это надоумил? Не поверю, что Императрица, — хмыкнул я.

— Уверен, твоего настоящего хозяина зовут вовсе не Александра… Скорее это некто с фамилией Залесский.

— Не угадал, — усмехнулся чародей. — Я много лет служу исключительно её императорскому величеству, причем служу верой и правдой.

— Ну да, как я мог подумать иначе, — саркастически ответил я. — Впрочем, другого ответа и ожидать не стоило.

— Сразу видно, как мало ты знаешь о ситуации при дворе, — искоса глянул на меня Осинин. — Действительно провинциал.

— Ну так просвети, пока шагаем, — предложил я, даже не надеясь на положительный ответ.

— Могу и просветить, но с одним условием, — удивил он меня.

— Каким же?

— Если я в процессе преодоления этой твоей преграды почувствую, что не справляюсь и отступлю, ты не станешь меня добивать и отпустишь, — потребовал он.

— Я так понимаю, что ты собираешься рассказать мне кучу общеизвестных фактов, а потом слинять безо всякого наказания за то, что сделал, — насмешливо заметил я.