Провинциал. Книга 1

У старого служаки, командовавшего в Имперской армии пехотным батальоном, был пунктик относительно оборудования позиций, рытья окопов, устройства блиндажей и прочей полевой фортификации. Это дело он знал и любил.

Но привить любовь к земляным работам своим подчинённым ему, как он ни старался, никак не удавалось.

Гвардейцы, которые служили господину Троекотову под его началом, все поголовно ненавидели шанцевый инструмент лютой ненавистью.

- Есть! – откликнулся сержант, и зло крикнул своим, – ну, что встали? Все слышали, что делать? Вопросы есть?

Ответом ему было невнятное мычание гвардейцев, понимающих, что лопатами им таки придётся вволюшку помахать.

- Раз нет вопросов, то давайте наверх забирайтесь и готовьтесь работать, – солнышко припекало, и на шее сержанта уже сверкали капли пота, – я сейчас поднимусь, и конкретно покажу, где копать и насколько глубоко.

- Так, а ты чо лыбишься? – ласково спросил Аполлинарий Александрович второго сержанта, – думаешь для тебя и твоих раздолбаев работы не найдётся?

- Я не думаю! – молодцевато гаркнул Ерофей, командир второго отделения.

- И правильно, думать вредно, – издевательски похвалил его командир, – а тебе, так особенно вредно. В общем, не думай, а дуй на ту сторону дороги, и оборудуй на возвышенности позиции для своего отделения, пулемётное гнездо и позицию для ПТРК. Всё понятно?

- Так точно! – бодро ответил Ерофей, в точности следуя древнему солдатскому завету о том, что подчинённый пред лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство, – разрешите выполнять?

- Да, – ухмыльнулся командир.

Бойцы второго отделения, облачённые в экзоскелеты направились на противоположную сторону дороги, вслед за своим сержантом.

А сам командир двинулся в сторону прячущихся за холмом двух гусеничных танков и ещё нескольких, окрашенных в хаки, приземистых боевых машин.

Приблизившись к стоящей технике, Аполлинарий Александрович заорал:

- Эй, Влас, а ну подь сюды!

Движения у припаркованной техники никакого не обозначилось, не смотря на изрядную громкость начальственного крика.

- Влас, банник тебе в задницу, вылазь, дармоед!

Видимо тот, кого звали Власом понял, что начальство его так или иначе разыщет, а разыскав, отымеет не укладывая, как это у него заведено, а потому решил таки вылезти на свет божий.