Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

Жандарм же взял документ и принялся внимательно читать. Я спокойно ждал, пока Иванов перестанет тянуть эту паузу. Хотя стоило признать: этот ход работал. С каждой секундой напряжение нарастало, и мне действительно было не по себе. Впрочем, показания Зимина могут ничего не дать.

Наконец Иванов вздохнул и произнес, не отрываясь от чтения:

— Эх, Павел Филиппович, я вас предупреждал. Давал вам шанс, и невероятно жаль, что вы им не воспользовались. Ваш соучастник дал показания против вас.

— Неужели? — флегматично бросил я, вынул из кармана белоснежный платок и демонстративно принялся оттирать несуществующую пылинку на запонке.

— Стас Зимин, бывший жандарм из третьего отдела, — торжествующе продолжил парень. — Числится охранником на одном из лавочных складов. Вчера он возвращался из кабака, где отдыхал. Увидел, что вы сражаетесь с превосходящим количеством противников. Решил помочь и перестарался, убив двоих оглушенных. Вы же знали все это, но скрыли от жандармов. — Он отложил лист и взглянул на меня.

— Но я думаю, он лукавит. Знаете, как все было на самом деле?

— Как же? — уточнил я и придирчиво осмотрел отполированную запонку.

— Вы наняли Зимина охранником. Неофициально, конечно, чтобы не вносить его имя в список дружинников. Когда на вас напали эти люди, он вместе с вами вступил в бой. И добил беспомощных по вашему приказу, чтобы оставить послание тем, кто имеет на вас зуб. Пока это только версия, но раз уж Зимин пошел на сделку…

— О как, — многозначительно протянул я.

— Вам бы книги писать и относить главы в какую-нибудь газетенку, где их будут публиковать по пятницам. Но оставим ваши фантазии. Тот парень смог меня описать? Или я представился? В показаниях есть уточнение, что во дворе был именно я. Как он меня опознал?

— Зимин сказал, что во дворе было темно, рассмотреть вас он не смог. Но вы представились ему, — гордо ответил Иванов, и я с трудом сдержался от облегченного вздоха.

Скорее всего, бумагу составили сами жандармы, попросту переписав протокол и экспертизу и внеся данные Зимина, которые найти, в общем-то, не сложно.

А сам Зимин не сказал ни слова. Но после того, как я изменю показания, протокол допроса волшебным образом исчезнет из дела. Хороший трюк.

— Как вы сказали? Зимин? — переспросил я. — Из жандармерии не увольняют без веских причин. И чтобы после такой службы да с такими талантами человек пошел обычным охранником работать? Предположу, что ваш Зимин алкоголик. Или еще чего хуже.