Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

— Фома уважительно стянул с головы кепку и поклонился.

— И тебе не хворать, — ответила она без особого интереса. — На поминки пришли чо ли?

— А тут Левина Бориса родичи?

— Тута. — Женщина залпом допила компот, потом сунула в рот остатки куры вместе с костью. Та жалобно захрустела между зубами.

— А где можно увидеть родственников? — осведомился я, и женщина осмотрела меня с живым интересом.

— Вы за долгами пришли, что за Бориской остались? — зычным голосом уточнила женщина, и в квартире мигом смолкли разговоры.

В другом окне появилась пара голов, которые тотчас скрылись из виду.

— Что вы, матушка, — возразил Фома, — как можно так подумать…

— А чего думать, раз такие разряженные франты являются на ночь глядя? Ждать хорошего от таких вот гостей не приходится.

В этот момент из подъезда показалась несколько широкоплечих парней в светлых рубашках, которые им были маловаты. Не удивлюсь, что местные жители покупали костюмы только к выпускному или к свадьбе. И надевают их к каждому подходящему событию, к которому можно было отнести и поминки.

— Эти чо ли за долгом пришли? — заревел первый парень, который скатился со ступеней порога.

Я понял, что слушать нас никто не собирался, и уже потянулся к тотемам, но тут неожиданно вперед прыгнул Фома. И я только диву дался, с какой скоростью двигался неповоротливый увалень. Слуга схватил парня за плечо и резким рывком перекинул его через бедро. Потом вывернул ему руку и до хруста потянул вверх.

— Стоять! — рявкнул до того спокойный помощник, и хмельная компания замерла. — Ежели кто попробует напасть, я сперва его поломаю, а потом и вам всем глотки повыдергаю. А тем, кому не успею, барин вырвет ноги. Силой. Он, когда в раж входит, становиться диким — никого не пощадит.

Баба в окне охнула и запричитала:

— Убивают! Люди добрыя! Помо…

— Заткнись, — сурово потребовал Фома и выгнул руку своего пленника сильнее.

Тот взвыл, и баба замолчала на полуслове, словно кто-то выключил громкость.

— Мы не за долгами пришли, — спокойно произнес я и вызвал тотемы, которые остались невидимыми для публики.

Однако их почуяли животные и несколько собак поблизости отчаянно заскулили. Мимо пронесся толстый кот, волоча за собой поводок. За ним лосем сквозь кусты прорвалась тетка и даже не обратила внимания на раскинувшуюся перед подъездом картину.

— Мурзик, вернись! — густым басом орала она.

— Я б не вернулся. — Мужик на лавке внезапно открыл глаза.