Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

А так как у меня на сегодня дежурство и положен прием граждан по назначению министерства, в случае жалоб мне нужна будет официальная бумага.

— Мы хотели просто поговорить, — вмешался в диалог второй жандарм, окинув внимательным взглядом помещение. — Не отмечая вас официально, не прибегая к вызову повесткой. Это возможно?

— Ну, тогда прошу проследовать в мой кабинет. — Я указал рукой в сторону двери. — Арина Родионовна, приготовьте нам, пожалуйста, чай.

Мужчины переглянулись. Видимо, беседа прошла не по их плану.

— Если вам так удобнее…

— Мне удобно было бы вовсе не вести этот разговор. Но раз вы считаете его уместным, прошу. Идемте, — повторил я.

Поднялся с дивана и направился в сторону кабинета. Жандармы последовали за мной.

Я вошел в помещение, сел за стол, указал на свободные кресла:

— Присаживайтесь.

— Вы выбрали интересный дом для открытия своего офиса, — сказал Роман и попытался улыбнуться. — Полагаю, вы знаете о слухах, которые ходят об этом месте.

— Вы о госпоже Виноградовой? — уточнил я.

— О ней самой. — Второй жандарм криво улыбнулся. — Старуха и впрямь тут обитает?

Створка шкафа медленно открылась и с грохотом захлопнулась, заставив гостей вздрогнуть.

— Любовь Федоровна достаточно молодая и привлекательная женщина, — сурово ответил я.

— Была… — начал было тот жандарм, имени которого я так и не услышал.

— Она таковой осталась навсегда, — перебил его и посмотрел на недовольную призрачную женщину, которая сидела на подоконнике.

— Я этому хаму в чай муху кину, — пообещала хозяйка дома и вышла через стену.

— Итак, слушаю вас? — перешел я к разговору.

— Что вы искали у квартиры Оксаны Тихоновой два дня назад? — начал Берестов.

— Допрашивал свидетелей по делу об убийстве Левина, — спокойно ответил я. — На Оксану указали как на возможного человека, который может свидетельствовать в пользу моего подзащитного.

— Тихонова была мертва, — поправил меня Роман, и я кивнул.

— Знаю. Но это мне не помешало.

— Родители Тихоновой сообщили о пропаже некоторых вещей из квартиры покойной после смерти, — торопливо добавил второй жандарм.

«Вранье», — хотел было сказать я, потому что прекрасно знал, что Тихонова росла в приюте и вряд ли поддерживала теплые отношения с родителями. Впрочем, говорить этого я не стал. И произнес другое:

— Насколько мне помнится, мастер Берестов, у каждого преступления должен быть состав, — начал я, откинувшись на спинку кресла. — В этот состав должен входить мотив и цель.