Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

Про девушку знали еще до того, как Гордея взяли жандармы, потому что клиент позвонил ей сразу, как Оксана вышла из квартиры Плута и направилась домой. А затем ее быстро убрали. Значит, за ним либо следили в притоне, либо заказчику рассказали про возможное алиби еще утром. Например, администратор игорного. Или кто-то из «Сынов».

Итак, мы вышли к чистоделу, аккуратному убийце Левина и Оксаны. Первого он убрал при свидетелях, приняв личину Гордея. Оружие забрал с собой, потому что парень не выше ранга мастера, а значит, не научился полностью красть личность и при экспертизе отпечатки пальцев Гордея и убийцы не совпали бы.

Я написал «мастер иллюзии» под знаком вопроса, который олицетворял душегуба, и задумчиво пробормотал:

— Значит, сила белого цвета. И мне очень повезло, что только мастер. Был бы легендой, Гордей точно отправился бы на каторгу.

Если бы убийца был легендой, то полностью скопировал личность вместе с отпечатками пальцев. Просто бросил бы оружие со следами на месте преступления, а это уже прямая улика.

И даже отсутствие пороховых газов на коже Гордея ничего не доказало бы.

Я отложил ручку, внимательно посмотрел на нарисованную картину и пробормотал:

— Легче не стало. Слишком уж много осталось вопросов.

— Что за вопросы? — послышался вкрадчивый голос призрака.

Я обернулся. В дверях покачивалась на сквозняке Любовь Федоровна и с любопытством наблюдала за мной.

— Давно висите?

— Не очень, — честно призналась призрак. — Хотела с тобой поболтать, да смотрю, ты сидишь, на листе что-то малюешь.

Да так старательно, что аж язык от усердия вывалил. Вот-вот слюни на стол закапают. Эх, правду говорят, что между гением и дебилом очень тонкая грань. Смотришь на такого увлеченного и не сразу понимаешь, кто перед тобой. Вот я решила пока понаблюдать. Чтобы не мешать. Ну и разобраться заодно.

Я усмехнулся.

— Поняли, кто я?

— Определенно гений, — заверила меня призрак. Но вид у нее был очень уж лукавым. — Так что за вопросы тебя тревожат?

— Да не дает мне покоя Васильевская лавка, — ответил, откинувшись на спинку кресла.

Призрак подошла к столу. Склонила голову набок, вглядываясь в рисунки. А затем обернулась ко мне и просто спросила:

— А на кой-тебе это?

— Интересно. Так, что и спать спокойно скоро не смогу.

Женщина кивнула.

— Так и скажи, что от отца досталось упрямство и желание докопаться до правды.

Я только пожал плечами.

— Ну, наверное, вы правы.

Любовь Федоровна уселась в кресло напротив, закинула ногу на ногу.

— Да точно.