Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

— Так и норовят с людей денег получить просто так, — буркнул слуга. — Вон мест свободных сколько. За что двадцать копеек?

— Это называется капитализм, — ответил я, выходя из машины.

— Не знаю, кто придумал это слово, но оно мне решительно не нравится, — произнес Фома. — На ругательство похоже.

— Везде есть свои плюсы и минусы, — философски ответил я. — Здесь машину не поцарапают и не ограбят. А если все-таки с «Империалом» что-то случится, то мы подадим в суд на организацию и получим компенсацию.

Слуга зло покосился в сторону будки, но не ответил.

— Подожди меня здесь, — попросил я. — Или прогуляйся по деловому центру. Тут есть едальни на любой вкус, комнаты развлечений и много всякого интересного. Все траты сегодня за счет конторы. Побалуй себя.

Фома нехотя кивнул и пнул носком ботинка несуществующий камешек. Я же направился ко входу в башню.

«Старый город» расположился на десятом этаже. Сам ресторан был разделен на две части: закрытое помещение и открытая терраса, с которой открывался вид почти на весь Петроград.

— Могу я вам помочь? — с улыбкой спросила девушка-администратор с бейджем на груди.

Я прочитал имя и спросил:

— Мария, мастер Суворов уже прибыл?

Хоть я приехал и за двадцать минут до оговоренного срока, должен был уточнить, не прибыл ли мой знакомый, как того требовал этикет встреч.

Девушка взяла со стойки планшет, посмотрела на списки гостей и покачала головой.

— Нет, мастер…

— Чехов, — ответил я и осведомился: — Есть свободные столики на террасе?

— Конечно, мастер Чехов, — ответила администратор.

— Я был бы очень признателен.

Мария вписала мою фамилию в закрепленный на планшете лист и направилась через зал на террасу, где почти не было народа. Наверное, по причине раннего времени. Девушка остановилась у одного из свободных столов, я одобрительно кивнул и сел в кресло.

— Благодарю. Передайте Михаилу Александровичу Суворову, что Чехов ждет его на террасе.

— Сделаю, мастер Чехов, — ответила девушка и удалилась. Я же взглянул на открывающийся пейзаж.

Отсюда был виден и купол собора Святого Луки на севере, и маленький памятник у реки. А с другой стороны, на юге, вдалеке высились дымящие трубы Путиловского завода и краны судоверфи.

Суворов прибыл через двадцать минут, когда на столе уже стоял принесенный официанткой чайник с темным настоем.

Михаил Александрович был подтянутым, крепким мужчиной сорока пяти лет. В его волосах виднелись нити седины, которые, впрочем, не прибавляли ему возраста.