Жребий некроманта. Надежда рода

А следом и Лёха горячо выдохнул, закинув за спину ставшую бесполезной винтовку:

— Всё, довоевались.

— Сколько же ещё мертвяков осталось?! — тревожно выпалил я и поспешно вытащил из сумки два заклятия Тумана. Больше у меня не было. Оказывается, я уже успел израсходовать тринадцать штук. То-то меня вырубает от усталости.

— Одноглазый, сколько нежити около дома?! — крикнул мужику Алёшка, облизав губы.

— Пятерых вижу! — хрипло откликнулся тот и вытащил из-за пояса щербатый топор. — Они уже бегут сюда.

— И трое в доме, — пробормотал Лёшка.

— А иного выхода и нету, — прогудел мужик со шрамом и вытер широкой ладонью вспотевшее лицо.

— Сейчас я ещё снижу их поголовье, — взвинчено пообещал я, решительно развернув пергамент.

— Сколько же в тебе силы, малец? — удивлённо проскрежетал маг земли, завистливо глядя на меня злыми угольками глаз. — Ты же не простолюдин, а из благородных будешь, да? Где ты его нашёл, Лёшка?

— Какая разница?! — огрызнулся тот, сплюнув на гнилые доски, покрытые влажным сизым мхом.

Я молча активировал заклятие, отчаянно надеясь на то, что оно не выпьет из меня последние силы. Однако моим надеждам не суждено было сбыться. Как только пергамент выпустил клочок магического тумана, так я сразу же почувствовал сильнейшее головокружение.

И последним, что мне довелось услышать, перед тем, как я потерял сознание, был истошный вопль Алёшки:

— Ловлю!

Не знаю, поймал он меня или нет.

А в себя я начал приходить на чём-то мягком и холодном. Глаза открылись не сразу. Сперва я почувствовал слабость, волнами проносящуюся по телу, а потом в ноздри проник насыщенный аромат чернозёма и вонь гниющего мяса. И только после этого веки дрогнули, и я открыл глаза.

Перед моим мутным взором предстала перекорёженная рожа мертвеца с открытым желтозубым ртом и серым вывалившимся языком.

— А-а-а! — истошно заорал я и дёрнулся всем телом, едва не свалившись с кучи рыхлой земли в разрытую могилу.

— Тише, тише, — просюсюкал Лёха, лихо пнув ногой напугавшую меня голову. Брат уже снял с кого-то сапоги и теперь щеголял в чужой обуви. — Этот своё отбегал. Не бойся.

Я сглотнул вязкую слюну, с трудом принял сидячее положение и лихорадочно осмотрелся. Мы находились на том самом Чёрном погосте.