Жребий некроманта. Надежда рода

Его улыбка была открытой и искренней, хотя каждый второй зуб незнакомца пал в неравной борьбе с возрастом.

Я автоматически улыбнулся ему в ответ и стал лихорадочно осматривать небольшую комнату. Она оказалась всего около двенадцати квадратных метров. Стены покрывали зелёные обои с белыми ромашками. Дощатый пол был выкрашен светло-коричневой краской и на нём лежали вязаные полосатые половики. В дальнем углу стояло кресло с вытертыми подлокотниками. А возле него обнаружил столик, на котором красовался древний радиоприёмник.

Неожиданно дед радостно прокряхтел под мерное тиканье часов с кукушкой:

— Очнулся?

— Нет. Кажись, брежу, — честно признался я не своим голосом. Прежде у меня был мужской, хрипловатый голос, а этот оказался высоким и звонким.

— Сколько пальцев видишь? — спросил сощурившийся старик и показал растопыренную пятерню.

— Пять, — буркнул я и почему-то полушепотом поинтересовался: — А я вообще где?

— В Калининске, — бодро ответил незнакомец, поиграв кустистыми бровями, которым позавидовал бы и Брежнев.

— Охренеть! А как я тут оказался? — шокировано выдохнул я, выпучив глаза.

В моей голове сразу же возник целый ворох вопросов. С какой это стати меня вывезли из Москвы? В каком-то провинциальном Калининске медицина лучше? Или меня уже осудили за непредумышленное убийство и отправили в колонию-поселение?

Старик в это время стал подробно рассказывать, степенно поглаживая седую бороду:

— Давеча я с Марьей Петровной по ягоды отправился в лес наш.

— На телегу? В провинции всё так плохо? Ладно, хрен с ним. Дедушка, вы давайте сразу по сути, без этих — долго ли коротко ли, — нервно поторопил я его, сгорая от нетерпения.

— Экая, вы молодёжь торопливая, — укоризненно покачал старик плешивой головой. Его лысина превосходно отражала дневной свет, льющийся из единственного окна. — Ну, ежели хочешь коротко, то получай. Нашли мы тебя в овраге.

— В овраге? А что я там делал? — ещё сильнее вытаращил я глаза, словно хотел избавить от них.

Мой мозг сейчас пребывал в состоянии ступора. Серое вещество как-то совсем не хотело соображать, будто отправилось в отпуск.

— Лежал, голышом, — пожал покатыми плечами дед и вдруг полез рукой в карман. — Вот, кстати, при тебе было.

Он достал из штанов оплавленный медный кругляшок. Я даже не сразу признал в нём тот самый амулет, который мне подарила Машка.