Кровь Василиска. Книга VI

Раз они с иными не смогли, то им это не удастся и подавно. Даже с самим Багровым Палачом.

Но среди них была и темная лошадка. Этот молодой барон Кастельмор, вроде так остальные галларийские ублюдки его назвали, вызывал у Сервантеса какие-то странные чувства.

Хотя, было одно однозначное чувство. Серебряному Змею он точно не нравился и вызывал опасение.

— Какой у тебя вопрос? — тем временем спросил Винсент Рошфор, пока Идальго думал о молодом человеке, который не раз успел его удивить.

Особенно его поразили взаимоотношения барона и иных.

«Почему они его защищали? Откуда в столь юном возрасте он так хорошо знает язык дикарей? Кто такой Ло’Онг и что это значит?» — вопросов было очень много, а ответов нет.

— Кто этот молодой человек? — спросил Сервантес у Багрового Палача, кивнув на человека, стоящего рядом с двумя галларийцами одного из которых, он знал.

Если идальго не ошибался, то это был Пересмешник — человек, за которого в его стране была назначена столь высокая награда, что даже по меркам богатой семьи Сервантесов, она казалась огромной.

Багровый Палач повернулся и его взгляд изменился. В нем проявились такие эмоции, как злость и раздражение. И не удивительно, учитывая, что днём назад, этот человек приставил к его горлу нож.

Такое Рошфор вряд ли когда-нибудь простит…

— Барон Кастельмор, — меж тем, ответил Багровый Палач.

— Никогда не слышал этой фамилии, он не из семьи военных? — поинтересовался Сервантес.

— Это не твое дело, — Винсент смерил пленника презрительным взглядом.

Идальго выругался про себя. Его собеседник, точно ничего ему не скажет про таинственного барона, который имеет отношение к иным.

Больше Серебряный Змей ничего не стал спрашивать у Багрового палача, а спустя несколько минут, он и вовсе ушёл заниматься своими делами.

Сервантес проводил Рошфора взглядом и украдкой улыбнулся.

«Скорее бы вновь оказаться в руинах», — подумал идальго.

Странное, конечно желание, учитывая, что там произошло с иллерийским офицером и его солдатами, но Серебряный Змей не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, как галларийские ублюдки, один за другим, умрут там.

По другому просто не могло быть.

Сервантес знал это, а потому улыбался.

***

«Интересный, однако вышел у них разговор», — подумал я, смотря в сторону Багрового Палача и пленника.

«Странно, почему он интересуется мной?» — нахмурился я, и практически сразу сам себе ответил.

Иные.