Кодекс Крови. Книга VII

— Как и санкционирование родовой войны с Крысиными. Одни сплошные недоразумения, — в глазах вновь замаячила серая хмарь, и я рухнул на стул с высокой спинкой, не дожидаясь разрешения присесть.

— Мы, кажется, закрыли с вами этот вопрос. У вас появился Абрау и графский титул, — император хмурился и тарабанил пальцами по потемневшей от времени столешнице, даже не покрытой лаком. — Более того, я лично вмешался в ситуацию с князем Рюгена и, заметьте, даже не претендовал на передачу княжества под управление короны.

— А этого бы и не вышло. У княжества есть законный наследник, так что там с ним вообще не всё однозначно, — пожал я плечами, чуть раскрывая карты по этому вопросу.

Насколько я знал, Арсений уже отправил группу для эвакуации девчонки, и её вскоре должны были привезти. Мне же ещё предстояло поговорить с Вулкановой на предмет её обучения. Девочка была перспективной, а лучше всего такие самородки обрабатывались мастерами.

— Тогда не вижу смысла возвращаться к этому вопросу, — пожал плечами император.

— А я вижу. Меня не устраивает тенденция, когда дети моего сюзерена второй раз прямо или опосредовано становятся причиной покушений на меня и мою семью.

Пётр Алексеевич молча сверлил меня взглядом, я же старался сфокусировать зрение, чтобы хоть как-то идентифицировать в сером пятне передо мной монарха. Получалось плохо.

— Чего вы хотите? — император задал главный вопрос, из-за которого, собственно, и состоялась наша встреча.

— Иметь право на самозащиту.

— Так защищайтесь, кто ж вам мешает? — кажется, развёл руками император.

— Не кто, а что! Вассальная клятва. Не хотелось бы захлебнуться собственной кровушкой при одной неверной мысли. — Это я, конечно, палку перегнул, но смысл был понятен. Причём, в теории, эта же клятва должна была аукнуться и детям Петра Алексеевича, но всегда, как говорится, есть нюанс. В одном месте информации Александру не хватило, и нас чуть не размазали Крысины, в другом — исполнитель перестарался. — А у меня порой не только мысли, у меня руки чешутся кое-кому задницу надрать.

— Так женись и воспитывай сколько угодно! — заявил император, в запале переходя на «ты». — Я тебе даже князя пожалую по этому поводу!

— Э, нет! — я рассмеялся. — Не перекидывайте проблемы с больной головы на здоровую.

— Так не хочешь иметь со мной никаких дел, что готов лишиться родовых земель? — голос император был на удивление спокоен. Деревянный стул скрипнул, видимо, Пётр Алексеевич встал с места.