Кровь Василиска. Книга IV

— Спасибо вам, дорогой Жуль! — от всего сердца поблагодарил я Де’Жориньи, а буквально через пару секунд ко мне подошел Жумельяк.

— Люк, мы выступаем, — предупредил меня сын кардинала.

«Скорее вылетаем, ” — подумал я и усмехнулся.

— Хорошо, — ответил я Жозе, сразу начав усиливать свое тело магической энергией, равномерно распределяя ее по паутине энергетических каналов.

Я закинул сверток, у которого были специальные ремни, за спину.

— Вы пойдете в группе Жумельяка? — удивился Жуль.

— Да. Скоро увидимся! — сказал я друзьям на прощание.

Затем я ускорился, а потом и вовсе перешел на бег.

Забежав в лес, я увидел несколько фигур в небе, которые резво летели в том же направлении, что и я.

«Нужно ускориться!» — я начал еще больше вливать маны в тело, и вскоре это дало свои плоды.

В какой-то момент я даже обогнал группу Жумельяка, но затем отстал, ибо лес, через который я двигался, начал густеть.

Плюс понемногу начали отставать и фанги, которые были еще слишком маленькими, чтобы иметь возможность бежать с той же скоростью, что и я под магическим усилением.

В любом случае перед боем мне предстояло сделать одно дело.

Остановившись, я достал оружие Де’Жориньи, а затем отвязал кисет и вынул из него несколько пуль, которые были гораздо больше тех, какими стреляли из мушкетов.

Мне нужно было насытить их ядом, а так как до логова стаи оставалось совсем немного, я решил сделать это сейчас.

К тому же группа Жумельяка все равно не станет нападать в лоб, и прежде чем начать атаку, они сначала должны будут осмотреть поле боя, выявить диспозицию врага, разработать стратегию.

Мне всего этого делать было не нужно. Я знал, где они находятся. А как только я подойду ближе, я еще и смогу за ними наблюдать с помощью магического зрения.

Главной же моей задачей было решить, какой яд использовать.

Больше всего подходила отрава, полученная мною из Ласковой смерти.

Вторым вариантом было использовать ту же отраву, что и на Отисе Де’Монсари. Но я не был уверен, что попадание из аркебузы будет иметь смертельный характер. А тварь была явно выносливее, чем бретер. Поэтому, даже будучи тяжело раненной, она сможет сражаться.

А ничего не бывает страшнее, нежели раненый зверь.