Девятнадцать сорок восемь Том IV

Но Громов сказал, чтобы я подумал над его предложением.

— Ещё что-то?

— Угрожал только. Больше ничего, — ответил я и замолчал.

Девочка хищно улыбнулась, даже скорее оскалилась, и просто развернувшись, хромая на одну ногу, направилась куда-то дальше, словно мы и не встречались, и не разговаривали вовсе. По дороге в сторону от нее поплыло облако сигаретного дыма, а спустя пару шагов в сторону полетел бычок.

Да уж…

Я наконец-то выдохнул и почесал затылок. От напряжения у меня почему-то начало покалывать кончики пальцев, а ещё скулы немного свело.

***

Громов сел в машину и кивнул водителю.

— Поехали, — скомандовал он, положив на сиденье рядом сумку.

Водитель медленно и аккуратно тронул автомобиль, а Максим Александрович достал телефон и набрал контакт «Любов».

— Алло, — послышалось из трубки.

— Федя, собирай манатки и лети ко мне, в главный офис, — произнес Громов, заметив у себя на манжете капельку крови.

— Эм-м-м… Сейчас?

— Да, прямо сейчас. Это по поводу Зингера.

— Его адвокаты приходили. Он хочет соскочить со сделки. По бумагам у него все гладко. Боюсь, судебные издержки будут слишком большие.

— Я в курсе. У меня подарок для Зингера, — хмыкнул Громов, подтянул сумку и открыл молнию. С довольной улыбкой взглянув на отрубленную голову, завернутую в прозрачный полиэтилен, он хмыкнул.

— Понял, выезжаю. А что с Павловым?

— Павлов всё, — коротко ответил Громов, держа телефон плечом, и принялся закрывать сумку.

— В смысле «всё»? — осторожно спросил голос в трубке.

— В прямом. Рынок наш. Выдвигай третью группу. Надо принимать дела. Бухгалтерию, охрану и безопасников. Все поднимай.

— А как же… он уже подписал договор?

Громов нахмурился, залез во внутренний карман пиджака и достал оттуда сложенный лист бумаги. Развернув его, он пробежал глазами по договору купли-продажи пятидесяти процентов акций компании и, заметив капельку крови, хмыкнул.

— Да, успел. Давай быстрее. Подарок может испортиться.

— Максим Александрович, это ведь не…

— Заткнись, Любов. Заткнись и делай то, что тебе говорят, — вздохнул Громов и закончил вызов.

С довольно благодушным выражением лица он взглянул в окно своего автомобиля.

— Зингер… Зингер… Занимался бы своей легкой промышленностью… Чего в тяжелую полез? — задумчиво произнес он и усмехнулся.