Плюсы и минусы алхимии

Я все равно почувствовал себя не в своей тарелке и обновил Липучку, чтобы не свалиться, если вдруг действие заклинания закончится. Проверял-то я его впервые — и сразу в боевых условиях. Заклинание грохот снимет, но если я упаду на кого-то из дружинников, то тихо уйти уже не получится. Хотя бы Оглушение засветить придется.

— Да понял уже, не дурак, — совсем поник Огоньков. — Но хотелось престиж нашего дела поднять.

— Не свисти. Престиж дела хотел поднять, как же. Мою версию подтвердишь с артефактом, а не этого придурка.

— Видел, как артефакт рассыпался, — с готовностью сообщил Огоньков. — С короткой вспышкой. Вон та кучка.

В кучках копаться никто не стал, поверили целителю на слово.

— Зачем вообще это было устраивать? — проворчал врач. — Всем же хорошо.

— Кому хорошо? — повернулся к нему главный. — Разве что тебе. Урон престижа целительской профессии, потому что теперь каждый посчитает возможным подкатить за бесплатной услугой.

— Вряд ли кто из получивших целительскую помощь бесплатно стал бы платить, — скептически возразил доктор.

— Стал бы или нет мы не знаем. Но исключить не можем. Целительские услуги были, есть и будут дорогими. Демпингу тут не место. Не согласны — вообще целителя от вас уберем. А ты, Огоньков, дебил. Хорошо хоть догадался, когда жареным запахло, артефакт прикупить. Мол, не при делах.

— Так я и не при делах, — чуть не плача, оправдывался целитель.

— Не при делах? А кто жаловался, что практики не хватает?

— Я думал, меня в лечебницу возьмут. Здесь вообще штаны зря просиживаю.

— Еще один выкрутас, — жестко сказал главный, — и я в докладе конкретно укажу, чей был артефакт.

— Не было никакого артефакта, — огрызнулся Огоньков.

— Сам же ручкой тыкал.

— Я хотел показать, что на вашей стороне.

— Так и мы на твоей. Не будешь лишнего нести — и мы не будем.

Огоньков сообразил, что что бы он ни высказал сейчас, все будет использовано против него, поэтому вздохнул и обреченно подтвердил:

— Понял.

Главный кивнул и скомандовал своим на выход, а Огоньков застыл, тупо глядя в стену. Причем сидел он настолько неподвижно, что, если бы не выражение лица, я бы решил, что медитирует. Но нет, он на такое способен не был и просто страдал.