Мир падающих звёзд II. Русальная неделя

По мере приближения я разглядел в сгустке тумана человеческую фигуру. Упырь волок Захара, закинув его руку себе на плечо — так, будто помогал подвыпившему товарищу добраться домой.

Видимо, он услышал мои шаги и обернулся. Лица я не разглядел, но глаза сверкнули зелёным огнём. Похоже, пациент разозлился.

Он остановился, бросил Захара на чью-то могилу и вскинул руки. Я резко оттормозился, чуть сам не упал. Потому что упырь начал расти. Тёмная фигура вытягивалась, за каких-то пару секунд достигнув высоты пятиэтажки. Я выставил перед собой меч, не очень понимая, что с ним делать.

— Уходи, охотник! — послышалось шипение. — Отступись, и я сохраню тебе жизнь.

Я тряхнул головой. Так! Во-первых, шипение доносится откуда-то из лодыжки гиганта. А во-вторых, обладая на полном серьёзе таким перевесом в силе, сделки не предлагают. Нафига жрать одного, когда можно сожрать двоих!

Перебросив меч в левую руку, правую я запустил в карман и достал оттуда амулет, который Захар подогнал мне перед охотой на кикимору.

— Лови! — крикнул я и швырнул амулет в лодыжку.

Упырь поймал. И морок мгновенно рассыпался. Гигант исчез. Осталась лишь одна страшная лысая высохшая образина, которая держала амулет в лапах с длинными когтями. И, судя по обалдевшему выражению морды, не успела выкупить, что произошло.

А он всего-то лишь прикоснулся к амулету, снимающему морок. На кикиморе этот приём отработал прекрасно, и оказалось, что на упыре работает не хуже.

Быстро, чтобы не потерять преимущества, я махнул рукой. Левой вышло не очень удобно, однако сам меч не подкачал. Он засветился, и свечение распространилось метра на три. Упыря долбануло по грудине, оттуда немедленно хлынула зелёная — кажущаяся в темноте чёрной — кровь. Тварь с визгом и шипением отшатнулась, выронила амулет.

Упыри были сильны и быстры, да. Но основную ставку, как я понял, они привыкли делать на морок. Особенно те, которые прожили достаточно долго и научились не воевать с людьми, а доить их, как скотину.

Наскоро поднятый колдуном Мандест, конечно, таких премудростей изучить не успел. Он и при жизни был не семи пядей во лбу, а уж после смерти там точно ничего не прибавилось. К тому же времени освоиться в новом качестве у него не было.

Этот же упырь, с которым столкнула меня судьба (ну хорошо, не судьба — сам я себя столкнул, окей), впал в другую крайность. Драться ему не приходилось, наверное, десятки, если не сотни лет.