Под знаком Песца

Оставалось надеяться, что то, что мне необходимо, встречается часто и есть в музее если не в основной экспозиции, то в запасниках. Признаться, успешное использование первого блока заставило меня посмотреть на будущее с оптимизмом.

— Скажу, что хочу тебя направить по своим стопам, вот и показываю все, что может заинтересовать, — предложил дядя. — Под таким предлогом выписать пропуск вообще не проблема. А то и оформить тебя лаборантом, чтобы был временный допуск на месяц-два. Ты же одновременно все это не впитаешь?

— Не впитаю, — подтвердил я.

— И у меня откат после использования модуля был.

— Какой?

— Я на ходу вырубался.

«Это нормально. Обычно их используют перед сном, — пояснил Песец. — И слишком часто применять нельзя. Разрыв — от суток до недели».

Я передал слова Песца дяде, тот приуныл и опять задумался. Даже если мы найдем что-то полезное в музее университета, использование может затянуться. Поэтому приоритеты следовало выставить заранее.

— Главное — целительство, — наконец решил дядя.

— И для тебя, и для меня. Хочу посмотреть в глаза этой суке, когда она поймет, что блоки слетели. Вовке тоже снимем. А обвиняла меня, тварь. — Он сжал кулаки и оскалился. — Так, мечтать будем потом, сейчас надо планировать. Нужно, чтобы я мог разбираться в том, что написано на модулях. Цифры-то не изменились, а вот буквы…

«Язык тоже не тот, что был во время моего создания. Я понимаю все только потому, что понимаешь ты».

— Песец говорит, язык тоже изменился.

— Обидно, что статью на этом не напишешь, — вздохнул дядя. — Ну и ладно, иногда умение молчать намного полезней умения объявить во всеуслышание. Но язык Древних мне бы не помешал. Проще будет искать модули.

— А еще читать надписи на всем, что найдешь, — поддел я его.

— Разумеется, — даже не стал отказываться он, выглянул в окно и сказал: — Подъезжаем. До того, как приедем домой, на эту тему больше ни слова.

— Заметано.

За окном замелькали дома пригорода, и мы начали собираться, забрасывая в сумки все, что выложили.

Меня словно распирало от нетерпения, хотелось двигаться дальше, чтобы доказать тем, кто в меня не верил, что они ошибаются, а тем, кто, верил, — что они правы.

Но когда мы выходили из вагона, первым знакомым лицом оказалось лицо тети Аллы. Взволнованное лицо, на котором явственно проявилось облегчение, когда она меня просканировала. Песец об этом сообщил, но не препятствовал ее действиям, скрыв лишь себя.