Печать Велисы 1. Избранный

— Блудный сын вернулся, — прозвучал мужской голос со стороны входа в гостиную.

Я сразу же обернулся, но уже знал кто это был – мой отец. Все такой же седой, с аккуратной бородкой и пронзительным взглядом тёмно-зелёных глаз. Но одет был в тёмно-синий костюм-тройку, с жилеткой и серебристыми пуговицами.

— Здравствуй, отец, — быстро выйдя из-за стола, я вежливо склонил голову, как это подобает по этикету.

По примеру моего брата брови отца взлетели вверх, и он спешно подошёл ближе.

— Оксан… Это… точно Андрей? — с изумлением спросил он мать.

«Ну вот… Второй родственник меня не узнаёт», — слегка похолодел я.

— Ты чего такое говоришь?! — нахмурилась она и встала. — Родного сына не признал?

— Когда мне говорили, что он изменился, я не ожидал таких изменений, за столь короткий срок.

— Потому что нужно было интересоваться своим сыном, граф! А не вешать сразу печать позора! Видишь, как он исправился? И срок не короткий, а почти год!

Отец с подозрением стал пристально меня разглядывать. Я же почувствовал себя не в своей тарелке, но не отводя от него взгляда, попытался как-то объясниться.

— Отец, я…

— Молчи, сын, — оборвал он меня.

С минуту он рассматривал меня вокруг и постоянно хмыкал. А когда насмотрелся, остановился напротив и сказал:

— Значит, Гриша не преувеличивал на счёт тебя. Изоляция – это, оказывается, отличный метод воспитания. — И поглядел на мать, улыбнулся. — Я же говорил, дорогая.

«Вообще-то, настоящий твой сын практически покончил жизнь самоубийством!» — мысленно возмутился я.

— Я всё равно не согласна с такими методами, — фыркнула мама.

— Это не важно, в чём ты там не согласна, — хмыкнул отец и обратился ко мне. — Пойдём, сын. У нас с тобой обстоятельный разговор намечается…

«Вот так сходу…» — вздохнул я.

Глава 9

Для «обстоятельного» разговора мы отправились на четвёртый этаж в кабинет отца. Под стать всей роскоши, его кабинет имел везде позолоченные элементы декора. Массивный письменный стол с современным оборудованием, а над головой висела картина нынешнего Императора, Дмитрия Петрова, вроде.

Всё бы ничего, но от позолоты уже подташнивает…

— Присаживайся, — велел отец, указывая мне на кресло перед своим столом.

Создавая уверенный вид, я быстро сел и терпеливо стал ждать. Он сцепил перед собой руки и опять стал пристально проделывать во мне дыру.

— Эм… Отец, а где Илья? И серый, ой… Григорий Юрьевич? — решил я нарушить тишину, а брови отца взлетели вверх.

— Твоя манера речи сильно изменилась, — сказал он и прищурился.