Печать Велисы 1. Избранный

Неужели Альфред не сочинял? — пробормотал он под конец.

— Я не наркоман.

— Молчи лучше, позорник, — буркнул он и, взглянув куда-то на свой стол, стал перебирать бумаги.

Я терпеливо ждал и молчал, секунд тридцать он там шарил. Создавалось ощущение, что он вообще обо мне забыл.

— Да-да… Вижу, ты не выходил из поместья весь месяц. И твои наркоманские дружки к тебе вроде не являлись. Ага… — прокомментировал он, не отрываясь от своих бумаг.

На следующий день после посещения Сержа я пошёл к охране и по-доброму попросил, чтобы вчерашнего гостя вычеркнули из журнала.

А ещё я симку сменил, чтобы всякие ушлёпки мне не писали!

— Григорий Юрич… Я стал тренироваться и вести здоровый образ жизни. Никаких больше игр и… всего недостойного, — улыбнувшись, добавил я.

Мужик продолжал копаться несколько секунд в бумагах, но остановился и взглянул на меня, приподняв бровь. Какое-то время он продолжал осмысливать сказанное, а затем, засмеялся.

— Ха-ха-ха! Вот это слов ты набрался! Ха-ха…

Я же продолжил сидеть за столом с непроницаемым лицом.

— Не знаю, какой комар тебя укусил, Андрей. Но пока что мне это нравится, — улыбаясь, добавил он. — Хорошо. Если желаешь, я могу назначить инструктора с нашей губернии. Но…

— Но? — переспросил я, так как пауза чуть затянулась.

— Но в счёт твоих выделенных карманных расходов. Я не буду нарушать приказ твоего отца тревожить его по делам твоей персоны. А без его одобрения я не могу увеличивать расходы на тебя, — закончил он, последнее выделяя нажимом, мол: «На такое говно, как ты».

— Конечно. Спасибо, — натянуто улыбнулся я.

Мои карманные расходы составляли около пяти тысяч рублей в месяц. По курсу моей настоящей Родины это, можно считать, богатство – один бакс равен двум рублям. Но всё, как говорится, в сравнении. Например, зарплата у Марико около трёх тысяч. Она, конечно, сама по себе высокая за счёт престижности профессии, но для сына аристократа сумма не такая уж и большая.

— Рад, что тебя устраивает такое. И жаль, что ты раньше не взялся за ум и нанёс непоправимый вред репутации семьи, — фыркнул он.

Я не стал спрашивать, какой именно вред репутации я нанёс. Нужно самостоятельно это узнать, по-тихому.

— И ещё… — добавил он, посерьёзнев лицом, и пристально вгляделся на меня. — Не вздумай совершить хоть один промах, Андрей. Иначе полетишь как сокол на крайний север к графу Ершову.