Лицеист

Ветер тут же хлестнул так, что меня едва не выдернуло наружу и не швырнуло на асфальт. Но я удержался – и тут же принялся выцеливать гуляющую туда-сюда по дороге белую корму «Волги». Между нами было метров двадцать, вряд ли больше, и по такой броской мишени я бы не промахнулся и в темноте, и на скорости в сто пятьдесят с лишним – но мы собрались играть, а на драться.

Я швырнул три Горыныча подряд, и их срезали почти сразу. Похоже, Бахметов умел мастерски бить Серпом даже по подвижной цели и без труда разрубал и лишал силы огненные заклятья, стоило им чуть оторваться от «Чайки».

Ловкий, зараза. Но и меня Андрей Георгиевич учил не зря. Я почти полминуты искал подходящую цель на обочине впереди – и увидел. С трудом поборов соблазн снести дорожный знак «60» в красном кружочке, я бросил Серп и ювелирно срезал стоящее прямо за ним деревце.

Хрустнуло так, что слышно было даже сквозь рев трех огромных моторов разом. Белая «Волга» дернулась, чуть не вылетев на встречку – но выровнялась и будто даже чуть замедлила ход.

– Саня, аккуратнее! – рассмеялся Костя. – Или их сиятельства приедут в клуб с не самыми чистыми штанами.

Из «Волги» больше ничем не кидались, так что это дурацкую маленькую дуэль я, похоже, выиграл. Но брату показалось недостаточно и этого. Вцепившись в руль, он выжал из «Чайки» что-то совсем невозможное. Огромный металлический монстр будто прыгнул вперед, вгрызаясь в дорогу, и через полминуты обогнал и «Волгу», и даже американца.

– Кость, не дури. – Я чуть убавил громкость музыки.

– Да кто ж нас остановит, Сань? – Брат кровожадно ухмыльнулся. – У простых полицаев таких моторов нет… А на номера я иллюзию повесил – покажут… кошечку нарисованную.

Дорога до Питера заняла не больше часа. Но когда по обеим сторонам дороги замелькали окна домов, Костя сбавил ход. И остальные две машины тоже – для гонок годились загородные трассы, но уж точно не проспекты. Даже более-менее освещенные и опустевшие к ночи.

«Чайки», «ЗИЛы» разных сортов и калибров – даже спортивные кабриолеты. Изредка попадались даже огромные «НАЗы» выпуска начала пятидесятых. Неуклюжие, громоздкие, медлительные – но роскошью уж точно не уступающие современным.