Лицеист

Между нами с братцем никогда не было особой любви – сколько я себя помнил. Но чтобы такое…

– Без свидетелей, по-родственному, – усмехнулся я. – И тебе привет, брат… родимый.

– Ты мне тут поговори. – Миша сделал еще шаг в мою сторону. – Идем! А то сам вытащу.

Я не раз получал от брата. И в детстве, и даже относительно недавно. Обычно за дело, но Миша с явным удовольствием искал повод мне всыпать… и, конечно же, находил. Рука у него тяжелая – еще со времен кадетского корпуса, и я всегда побаивался, когда он начинал зыркать на меня вот так.

Всегда?

А сейчас не боюсь. Ничего не изменилось: он все еще старше, в полтора раза тяжелее и впятеро сильнее – но привычного страха почему-то нет. И не только потому, что девушка смотрит… хотя и поэтому тоже, конечно.

– Иду, иду… Вытаскивалку свои убери, – проворчал я – и тут же повернулся к Настасье. – Сударыня… прошу меня простить.

Мише явно стоило некоторых усилий не схватить меня за шиворот, чтобы ускорить перемещение наружу – и я не смог отказать себе в удовольствии.

Нарочито шагал медленно и осторожно, будто боялся споткнуться обо что-то на полу. Это не ускользнуло от брата – и как только за нами скрипнули ворота, он тут же перешел в наступление.

– Ты что себе позволяешь, крысеныш?

Мои лопатки со стуком врезались в бревна сарая. Сил приподнять меня у Миши все-таки не хватило, но ворот он стянул так, что я тут же закашлялся.

– Руки убери…

– Чего? – Миша наклонился к моему лицу, едва не врезавшись лбом в переносицу. – Не слышу.

– Руки убрал! – просопел я, упираясь ему в грудь. – Зараза…

Силы были неравны, но я все-таки смог кое-как отпихнуть брата и вдохнуть. Он прищурился, будто намереваясь вкатить мне затрещину – но вместо этого снова схватил за ворот, дернул так, что посыпались пуговицы – и потащил по тропинке в сторону усадьбы.

– Что ж ты за скотина такая, Саня? – бушевал Миша. – Только успокоилось все – а он уже по сараям девок тискает… Мало Косте проблем устроил? Хочешь, чтобы еще крепостная в подоле принесла?

– У меня и в мыслях не было…

– Да у тебя вообще мыслей нет! – Миша свободной рукой легонько постучал мне по лбу.

– Потому что ты тупой. Машину отцовскую угробил! Потом в больнице черт знает что устроил, до дуэли допрыгался. Воронцова подстрелил сдуру – теперь нас во всех газетах полощут!

Ну, допустим, не во всех, а только в одной. И не нас, а двух отпрысков княжеского рода, имена которых «редакция не может называть по этическим соображениям».