Лицеист

Багратион сплетал вокруг нас какое-то заклятье – не обычный Щит, а что-то куда более изысканное и могучее. Ничуть не напрягаясь, походя – но для меня оно оказалось настолько сложным, что я не смог даже примерно понять структуру – не то, что повторить. Не хватило бы ни сил, ни уж тем более умения.

Куда мне – даже Кольчугу и Ход нормально сделать не могу. А это, наверное…

– Сфера Отторжения, – усмехнулся Багратион, то ли почуяв, то ли прочитав в моих глазах незаданный вопрос. – Остановит любое заклятье до четвертого магического класса включительно.

И, что куда важнее, в ближайшие полчаса нас никто не сможет услышать.

Ничего себе секретность. И о чем, интересно, всемогущему начальнику Третьего отделения разговаривать с лицеистом-недоучкой? О машинах? Рок-группах? Или популярных актрисах?

– До четвертого класса включительно, – повторил я. – А вы тогда?..

– Второго.

Багратион вдруг улыбнулся. Не как тогда, у машины, а искренне. И почти обаятельно – насколько это вообще возможно было при его внешности.

Коротко стриженой черной шевелюрой с проседью он напоминал матерого волка, а крупным носом и острыми скулами – какую-то хищную птицу. Я все еще чувствовал настороженность, но бояться почти перестал: зачем бы Багратион ни пожаловал в Елизаветино, зла он мне явно не желал. И даже Сфера Отторжения предназначалась не отрезать меня от родни, а скорее… защитить?

Знать бы только – от чего.

– Зачем ты стрелялся с Воронцовым? – спросил Багратион.

– Он меня вызвал. – Я пожал плечами.

– На шпагах и заклятьях я бы не смог ничего сделать. Остались пистолеты.

– Тогда – не смог бы. А сейчас?

Я не стал и пытаться поставить Щит или закрыться от Багратиона, как от Гижицкой. Он наверняка даже не заметил бы моих потуг. В ушах на мгновение зашумело, я тряхнул головой – и все закончилось. За какие-то пару секунд меня «считали» полностью. Считали не хуже больничных аппаратов – и уж точно детальнее. Багратион не полез в мысли и память, но весь мой магический профиль препарировал и разложил на плоскости так, что я почувствовал себя цветком в гербарии.

– Пятый магический класс. Правда, пока еще с натяжкой.

Багратион говорил без эмоций. Вообще – просто сообщил некий факт, и я при всем желании не смог понять, обрадовало его это, огорчило, насторожили или еще что-нибудь. Пятый магический. С натяжкой. Точка.

– Пятый? – переспросил я. – Мне говорили…

– Восьмой. Знаю, – кивнул Багратион. – И не смотри на меня так.