Лицеист

Уж лучше сохранить лицо перед многочисленной родней и друзьями рода, чем вырываться, верещать что-то невразумительное, услышать произнесенное шепотом «Бедный мальчик не в себе» и в конечном итоге оказаться в Елизаветино запертым где-нибудь в чулане без окон.

В общем, уже через пять минут я сидел на заднем сиденье между своих конвоиров, похожих на помолодевшего примерно вдвое Андрея Георгиевича, и отправлялся в ссылку в родовое поместье. Дед не пожалел для меня серьезной техники: я толком не успел рассмотреть машину снаружи, но даже взгляда из салона хватало, чтобы оценить и толщину стекол, и мощные двери.

Которые винтовочная пуля вряд ли пробила бы даже без магического усиления – но дед все равно предпочел перестраховаться. Кто-то – а может, и он сам – наложил на лимузин защитные заклятья. Что-то вроде Кольчуги, но раз в десять сложнее и крепче. Настолько энергоемкие и могучие, что они превратили машину в самую настоящую крепость на колесах. Металл вобрал столько силы, что будто бы даже стал еще тяжелее: мотор натужно рычал, но скорость не слишком-то спешила переваливать за пятьдесят километров в час.

Спереди ехала «Волга» – такая же, как у Андрея Георгиевича, а сзади – модель поновее, двадцать четвертая, поблескивающая на солнце черным глянцем. Вряд ли сам Багратион – его силищу бы я уж точно почувствовал – скорее кто-то из подчиненных рангом пониже. Машина тайной полиции проследовала за нами до самой окраины города – видимо, убедиться, что меня действительно увозят, куда следует – а потом развернулась через сплошную полосу и, взревев, умчалась обратно.

А мы покатились дальше – и добрались без приключений. Никто не пытался перекрыть дорогу, расстрелять лимузин или размазать меня по асфальту боевой магией… но все равно окончательно выдохнул я даже не в самом Елизаветино, а только когда охранник – кажется, тот же самый, что вчера выпускал меня на «Волге» – закрыл за нами ворота усадьбы.

Дед собирал в центре Петербурга целую армию. И Воронцовы никак не могли об этом не узнать – и даже если они действительно не имели отношения к Костиной гибели, ожидать следовало чего угодно… в том числе и удара на опережение.

В том числе и в родовом гнезде.

И все-таки в усадьбе мне стало спокойнее. За какие-то пару-тройку часов дом моего детства превратился в крепость, готовую выдержать любую осаду.

Обычно у ворот дежурил один человек, и еще парочка прогуливались по территории с собаками.