Лицеист

Декорации остались прежними: книжные шкафы, стол, диван и два кресла стояли на своих местах, но теперь их заполнили люди.

Которые словно готовились к войне. Я насчитал примерно полтора десятка мужчин. По большей части молодых – но попадались и ровесники Андрея Георгиевича. Кого-то я знал неплохо, в вот остальных разве что видел в Елизаветино на праздниках раз или два.

Успела приехать даже родня по материнской линии: дядя и двоюродные братья.

И не только Одаренные: у дверей стояли несколько мужиков лет по тридцать пять-сорок с ружьями и винтовками.

Сосредоточенные, суровые, совершенно непохожие друг на друга – но одновременно и чуть ли не одинаковые. Всех их объединяла выправка: я без труда узнал то ли отставных городовых то ли военных – хоть и одетых в гражданское. Им уже явно приходилось держать оружие в руках раньше… а может, и стрелять в людей.

Даже воздух в гостиной стал другим: тяжелым, тревожным, наполненным табачным дымом, запахом вспотевших от жары тел и оружейной смазки.

Дом, в котором я провел примерно половину сознательной жизни, стремительно превращался в казарму…

Нет, скорее – в наскоро развернутый штаб. Здесь разместилось только командование и старшие «офицеры». А сама армия наверняка в несколько раз больше…

Дед нацелился играть по-крупному.

– Да. Ждем… Будешь подъезжать – посигналь: три длинных – один короткий, – выдохнул в телефонную трубку мрачно-сосредоточенный Андрей Георгиевич. – А то у меня ребята нервные… мало ли.

Воинство понемногу собиралось – а главнокомандующий расположился в самом центре гостиной, усевшись в кресло с трубкой в зубах. На моей памяти дед никогда не позволял себе курить вне собственного кабинета – но сегодня, похоже, решил нарушить чуть ли не все свои правила скопом. Никогда мне еще не приходилось видеть его таким деятельным. Он одновременно раздавал указания, ругался на кого-то, что-то подписывал одной рукой – а другой дирижировал своей свитой тяжеленной тростью.

И выглядел… нет, не довольным – но все же настолько вдохновенно-цельным, что я начал в чем-то понимать Багратиона. Дед – столетний аристократ из тех времен, когда в мире еще звучали отголоски ушедших в небытие войн – вновь почувствовал себя молодым… И вновь занимающим место, для которого был рожден. Как отставной капитан, которому выпал шанс спустя много лет еще раз встать на мостик и повести линкор в бой.