Последний Паладин. Том 3

— Решился-таки, щенок, — ничуть не дрогнул взгляд старого Князя Огня и он вышагнул вперед сквозь расступившуюся толпу, — я думал, тебе никогда не хватит яиц бросить мне вызов.

— Это не вызов, твое сиятельство, — выдержал тяжелый огненный взгляд Валерий Луговской, — это обвинение, и я требую, чтобы ты раскаялся перед Аргусом, признался в содеянном и отошел в сторону, чтобы твои талантливые потомки могли искупить твой грех верной службой человечеству.

Окружающие зал аристократы молчали. Никто не смел произвести хоть один лишний звук, и с замиранием сердца наблюдал за событием, которое кардинально изменит политические расклады внутри столицы.

Кто бы ни оказался прав, одним Князем скоро станет меньше, чего не случалось последние сорок лет.

— Громкие слова глаголишь, Князь, — поиграл желваками старый Князь Огня, — а доказать чем-то можешь?

— Конечно! — вскинулся, едва заметно отшагнувший назад Валерий Луговской, и рядом с ним возникли две широких фигуры имперских служащих, — расследование шло в полном содействии Его Величества Наместника.

От осколка ощутимо повеяло пробирающией до костей мертвой энергией.

— Как вы можете видеть, благородные дамы и господа. Связь моей дочери с Родовым Амулетом оборвана. Подлинность подтверждена Князем Смерти лично, а анализ энергетических слепков указывает на то, что перед смертью моя дочь подвергалась длительному воздействию Стихийного Огня Высшего порядка, которым и был уничтожен ее особняк!

— То, что ты переманил одного из моих внучатых племянников и заставил применить Родовую Стихию, доказывает лишь то, что это ты нарушил Пакт, Князь.

— Честным поединком? — сузил взгляд Князь Природы, — стал бы ты предлагать подобное Князю Воды, твое сиятельство? Нет честности в попытке огнем пройтись по правде и справедливости! Отвечать ты будешь не передо мной, Князь, а перед советом и Аргусом, который, да будет тебе известно, уже подтвердил выводы имперского следствия и вычеркнул мою дочь из Реестра!

Удивленные вздохи прокатились по залу и то, как подавляющее большинство присутствующих отстранились в сторону от старого Князя Огня, грело душу ликующему Валерию Луговскому.