Кодекс Охотника. Книга XIV

Вот же, старый хрен!— улыбнулся я.

Только что я получил достоверное сведение, что старый Мак, как минимум, на две тысячи лет старше, чем думают все в Ордене. А ведь если он возглавлял братьев на Славии, то он уже был далеко не новичок. Интересно... Я и мои собратья потратили сотни лет, чтобы попытаться выведать у старого хрыча его настоящий возраст. Сколько ещё сотен или тысяч лет понадобится, чтобы он на них ответил?

— Ты едешь с нами, — сказал я старику. — Все твои вещи заберут позже мои люди.

— Слушаюсь и повинуюсь! — кивнул ратник, и встал на ноги.

Волк продолжал наблюдать за этим с чрезвычайным охренением. Последние фразы мы уже сказали на чистом русском, что повергло его ещё в больший шок. Он переводил взгляд с Волгомира на меня, и обратно, видимо, пытаясь понять, что тут к хренам происходит.

Мы спустились вниз, сели в «Буревестник» и полетели в усадьбу. Молча, не произнося ни слова. Все делали это по разным причинам. Волк охреневал, но стеснялся спросить.

По прибытию в поместье, я кивнул Волку.

— Мне нужна комната для Волгомира, где его никто не тревожит, — я на секунду задумался. — Примерно неделю. Сделаешь?

— Так точно! — сказал Волк, и провёл нас в казарму.

Мы прошли в пустующую комнату казармы, где стояли две пустые кровати. Я отпустил Волка, кивнув ему.

— Свободен!

И тут осторожно подал голос Волгомир.

— Разрешите, господин? Пару слов Потапову.

— Валяй, — кивнул я.

— Волк, помнишь, я тебе говорил, что не вижу смысла здесь находиться, и что наш мир обречён?

— Конечно, помню, — скривился Потапов. — Ты меня задолбал этим нытьем!

— Так вот, Волчара, я беру свои слова обратно. Только что я понял, что у этого мира есть надежда, — он снял чёрные очки, и белёсые глаза без зрачков повернулись в мою сторону. Он широко улыбнулся.

— Охренеть! — оторопел Волк.

— Вали уже, приятель, — махнул я. — Мне надо подготовиться.

— Слушаюсь, — сказал тот, и быстро свалил за дверь.

— Ложись, — кивнул я на кровать. — Будем снова делать из тебя Центуриона Третьего Легиона Мира Славии.

Я провозился с ним несколько часов. Было просто работать с душой, привыкшей к печатям. Она всё знала и помнила сама. И сама душа помогала мне в накладывании печатей.